Читать онлайн «Я заплатил Гитлеру. Исповедь немецкого магната. 1939-1945». Страница 51

Чтобы закончить с этим вопросом, я сообщил министру финансов Пруссии, что более не считаю себя государственным советником, и попросил прекратить выплачивать мне жалованье. На это письмо, несомненно по приказу Геринга, не обратили никакого внимания, и мое жалованье продолжало поступать в банк Тиссена, откуда я переводил его на специальный счет и предоставлял в распоряжение министра-президента Пруссии.

В письме, которое я послал Герингу после объявления войны, я напомнил ему о моем протесте против преступлений, совершенных против евреев.

С 1935 года я совсем не контактировал с национал– социалистическими лидерами. Я прекратил выставлять флаг со свастикой и фактически разорвал все отношения с партией. Однако я не предпринял никаких шагов, чтобы сделать свою оппозицию достоянием общественности. Эксцессы 1938 года заставили меня отбросить сдержанность. Моя отставка с поста государственного советника была доказательством не только моего недовольства, но и моего намерения оповестить о полном разрыве с режимом, терпящим подобные зверства. Однако никакой реакции на мой протест не последовало, как случилось бы и с моим протестом против войны год спустя, если бы я вернулся в Германию.

Позже я узнал, что Гамбург был единственным из германских городов, где национал-социалистический гаулейтер Кауфман, выходец из Рейнланда, не допустил нападения на евреев. В крупном городе, которым Кауфман управлял в двойном качестве, как гаулейтер партии и губернатор рейха, не были разрешены ни поджоги, ни грабежи. Поблизости от нас, в Мюльхайме, произошел нелепый инцидент. Еврейская община, почувствовав приближение бури, за несколько недель до беспорядков продала синагогу городу. Нацисты подожгли здание, несмотря на то что оно являлось муниципальной собственностью.

Кроме всего прочего, в этой антиеврейской кампании партия официально выпустила на свободу самые низкие инстинкты, лежащие в основе ее так называемой философии. Национал-социалистическое правительство воспользовалось жалкой привилегией подстрекать и даже орагнизовывать действия, которые во всем цивилизованном мире считаются преступлениями. Иностранцы, находившиеся в то время в Германии, были возмущены сценами садизма и жестокости; они своими глазами видели, как при попустительстве властей поджигаются синагоги. В столице рейха, в центре города, перед окнами посольств штурмовики и юные члены гитлерюгенда по команде своих главарей грабили дома и магазины. В допущении – а на самом деле организации – грабежей, поджогов и даже убийств в концентрационных лагерях национал-социалистический режим, особенно той осенью 1938 года, показал всему миру, что является властью бандитов.

Преследование евреев и наступление на свободу совести немецких протестантов в нравственном отношении очень показательные действия. Они дискредитируют правящую нацистскую клику в глазах всего мира, однако этими бесчеловечными методами Гитлер сумел мало-помалу исключить евреев из жизни Германии без серьезных политических последствий внутри страны. Еврейское меньшинство в Германии слишком немногочисленно и слишком разрозненно. Антисемитские выходки, с точки зрения общей политики, могут рассматриваться как ряд отдельных преступлений, за которые исполнителям когда-либо придется отчитаться, а тех, кто награбил еврейское имущество, заставят его вернуть. Однако антиеврейская деятельность может оказаться гораздо более длительной и серьезной. Сегодня ее трудно оценить.

Преследование протестантов менее демонстративно, но имеет более глубокий смысл. Нацистские лидеры вовсе не собираются навести какой-либо порядок среди существующих в Германии многочисленных протестантских сект и церквей. Они пытались объединить протестантизм путем назначения главы церкви с необычным титулом епископ рейха вовсе не по религиозным либо государственно-правовым причинам. (Между прочим, им оказался жалкий человечек Людвиг Мюллер, бывший подчиненный Хуго Штиннеса в Мюльхайме, затем ставший пастором – никто не знает почему.) Нет, цель нацистов была совершенно иной. Они хотели сделать немецкий протестантизм чем-то вроде государственной религии, сначала лишив его всех христианских норм. Для обмана глупцов они назвали это «немецким христианством». Как-то я спросил одного честного крестьянина из Восточной Пруссии, какую религию он исповедует. «Я – немецкий христианин, – ответил он, – ибо я немец». Он не сомневался, что это нечто высшее.

В сущности, национал-социализм не является политической системой, скорее он стремится быть философией и системой моральных ценностей – Weltanschauung (мировоззрение), как претенциозно называют его нацисты.

Эта философия сводится к фразе Blut und Boden («кровь и почва»). Большинство людей не сознает пагубности доктрины, скрывающейся за этими двумя словами. Эта комичная аббревиатура «Blubo» иногда даже становится мишенью насмешек. В чем состоит эта доктрина? Она учит, что человека создает кровь и почва. Человек связан с природой всеми фибрами своего существа. Кровь, текущая в его венах, наделяет его таинственной силой – жизнью предков, реинкарнацией коих он является в своем существовании. Человек тесно связан с землей, на которой родился и из которой черпает средства к своему существованию. Он представляет крохотную частицу мировой энергии. Его главной целью должно стать максимальное использование этой силы.

Один мой друг-философ считает эти наукообразные изыскания философией бесчувственных животных. Нацисты низводят человека до уровня животного; за разведением животных необходимо следить; человека следует одомашнивать, кормить и укрощать по хорошо рассчитанному плану, чтобы получить предписанное «поведение». Это метод, применяемый на племенных фермах или конюшнях для тренировки скаковых лошадей. Нацисты решили создать супермена Ницше с помощью системы разведения животных[20]. Строгие правила, наложенные на брак, или скорее спаривание, в гиммлеровских СС (охранных отрядах) указывают именно на это. К несчастью, сам Гитлер не может в этом участвовать. Произвести столь желаемое потомство можно только при этих условиях! Такое зачатие человека не оставляет места нравственным принципам индивидуума, ответственности каждого человеческого существа перед своей собственной совестью и, самое главное, затрагивает религию, которая признает сверхъестественное.

По таким принципам Гитлер правит немецким народом. К несчастью, ему удалось внушить эти идеи большей части нового поколения. Молодые последователи этой животной философии способны отважно, покорно и преданно служить сложной персонификацией расы, частичкой которой себя считают. Германия является для них олицетворением расы, и самое мощное ее выражение – в личности фюрера, которого они почитают почти божеством. Но материалистическая – так сказать, анималистическая – молодежь понятия не имеет о Боге в духовном смысле этого слова. «Германский бог» нацистов – природа, таинственное начало, от которого они происходят. Их религия состоит в максимальном развитии природных сил, собранных в каждом индивидууме.