Читать онлайн «Мои воспоминания». Страница 148

а) Чтобы ни один рабочий не мог быть уволен помимо профсоюза.

б) Чтобы ни один рабочий не мог быть принят на работу помимо профсоюза, хозяин должен обратиться в профсоюз, который ему назначит рабочего.

в) Ежедневная выработка строго нормирована. Вырабатывать сверх нормы никто права не имеет.

г) Никто не должен работать на двух или нескольких станках.

Кроме этих, еще целый ряд второстепенных требований. Хозяева признали эти требования столь для себя невыгодными, что решили заводы закрыть, т. е. объявили локаут.

Этот локаут продолжался еще 4 месяца, и в сущности рабочие победили.

После того я много раз бывал в Англии; три с половиной года служил в наших государственных учреждениях. Бывали споры между рабочими и владельцами заводов, но такого локаута, как в 1896 г., на моей памяти не было.

С тех пор прошло лет 35, и вот мы все прочли, что шахтер Алексей Стаханов установил новый метод работы, и суточная выработка его бригады повысилась в несколько раз. На это обратили внимание товарищ Сталин и Советское правительство; способ Стаханова стал применяться во всех отраслях промышленности и давал значительное повышение производительности, а в некоторых производствах на 200, 300%, и в соединении с оригинальными предложениями рационализации производства, новыми приспособлениями и пр. доходил до 3000%, т. е. увеличился в 30 раз.

Экономическое значение методов Стаханова во всех отраслях промышленности быстро стало очевидным, появились многостаночники, работающие на двух, трех, а в текстильном производстве, кажется Виноградова, до 80 станков.

Надо помнить, что увеличение производительности завода равносильно увеличению капиталовложения завода, и, значит, методы Стаханова дали стране неисчислимые миллиарды рублей.

Наступил 1941 год, внезапное нападение немцев дало им начальный успех, их полчища дошли без малого до Москвы и до Сталинграда, главные промышленные центры были заняты, но твердое слово Сталина «победа будет за нами» обеспечило эвакуацию заводов на Урал и в Сибирь, где наряду со старыми возникли новые заводы-гиганты, производящие невиданные и неслыханные ранее количества орудий, снарядов, минометов, мин, авиабомб и пр. Миллионы женщин стали к станкам металлических производств, усвоили стахановские методы, и миллионы снарядов пошли в Красную Армию, обеспечив нашей артиллерии и доблестной пехоте, танкам, кавалерии, саперам, связистам изгнание врага с нашей земли и выступление Румынии, Болгарии, Финляндии вместе с нами против немцев.

Оглядываясь назад, А. Стаханов может смело сказать: «и моя тут ложка, а не капля меду есть». Вместе с тем надо обратить внимание на уверенность его действий; он ясно чувствовал, что его начинание встретит не порицание, а полную поддержку советского правительства, без которой оно бы погибло. И он не ошибся.

Пришлось мне в 1887 г. рассчитывать эмеритальную кассу горных инженеров. Директором Горного департамента был Константин Аполлонович Скальковский, с ним и приходилось иметь дело. Про Скальковского не только говорили, но и писали, что он первый взяточник в мире.

Дело свое он знал, ибо написал 12 томов сочинений по горной части. Был он большой балетоман и взбрело ему на ум написать книгу «О женщинах».

Эта книга начиналась так: «Мужчина состоит из души, тела и паспорта, женщина — из платья, тела и паспорта».

Книга имела большой успех. Министр государственных имуществ Валуев, сам написавший длиннейший и скучнейший роман «Лорин», призывает Скальковского:

— Как вам не стыдно писать такие книги; писали бы про горное дело, а то «О женщинах».

— Ваше высокопревосходительство, у меня 12 томов о горном деле написано, но вы о них даже не знаете, а эту книгу, не успела она выйти, уже прочли.

Так вот Скальковский, знаток женщин, говоривший, что в туфельке балерины Цукки больше поэзии, чем во всем Пушкине, не упоминает, что у женщин есть душа.

Начиная от царя Соломона по этому поводу было богословами исписано десятки тысяч, а может быть, и сотня тысяч томов, причем одни доказывают, что душа у женщины есть, другие, что нет, третьи, что маленькая — сколько помещалось в ребре адамовом.

Русский народ в своей пословице говорит: «В семидесяти двух один козий дух».

Царь Соломон сказал: «Если в чем сомневаешься, спроси женщину и сделай наоборот», но у него было счетом 1000 жен, и если бы Соломон стал их спрашивать, то получил бы 1000 различных ответов и окончательно бы запутался, который выбрать, чтобы сделать наоборот.

Теперь в школах не учат ни священной истории, ни катехизису Филарета, где сказано: «единым человеком грех в мир вниде, в нем бо все согрешиши», но это доказывает лишь, что женщина даже не человек.

Десятилетних детей учат, что римский царь Тарквиний за 550 лет до нашей эры обидел римскую даму Лукрецию, она выбежала на площадь и закололась кинжалом; это послужило поводом к установлению в Риме на 550 лет республики.

Ясно, что из древности мы не разрешим поставленного вопроса, есть у женщины душа или нет; обратимся к нашему времени.

Россия ведет теперь небывалую войну. Что же мы видим? Десятки миллионов женщин заменили мужчин на полях и лугах, на фабриках и заводах, в рудниках и шахтах, в лазаретах и госпиталях как врачи и хирурги, как сестры и санитарки, как учительницы, как профессора и как академики, наконец, в армии как бойцы, как командиры, как летчики, как партизаны; многие из них удостоены звания Героя Советского Союза. На всех этих поприщах они делают свое дело не хуже, но даже лучше мужчин.

Что бы ни говорили богословы и философы, но героизм женщин показывает, что у них есть такая же любовь к родине, такая же храбрость, такая же стойкость, такая же настойчивость, как у мужчин, и что, раз взявшись за дело, женщина делает его не хуже мужчины, в этом и проявляется душа.

«Никто же большей любви не имат, аще кто душу свою положит за други свои». Сколько же самоотвержения мы видим в женщине! Поэтому мы не сомневаемся, что у женщины есть такая же душа, как и у мужчины.

Есть еще одно достоинство в женщине, она «не пьет до пьяна»; тем не менее я позволю себе выпить за здоровье Ольги Алексеевны Стецкой и за всех собравшихся здесь женщин!

Первый раз я попал в Севастополь в 1874 г. и учился там во 2-м классе уездного училища до мая 1875 г.

Тогда Севастополь представлялся разрушенным больше чем наполовину, ибо на каждой улице стояли рядом дома, восстановленные и разрушенные в Крымскую войну 1853–1855 гг.