Читать онлайн «Полководцы и военачальники Великой Отечественной - 1». Страница 105

Вот и вся его биография.

Он считает, что самой высокой честью для него было командовать чудесными людьми советской закалки. Своими званиями и наградами он, командующий танковой армией, обязан прежде всего им — рядовым великой победы нашего народа над фашизмом.

И еще он хочет добавить, что считает большой честью для себя быть избранником народным и гордится тем, что выдвинули его кандидатуру его боевые друзья-артиллеристы.

Вновь гремят аплодисменты. Павел Семенович Рыбалко сходит с трибуны и идет к своему месту в президиуме, невысокий, худощавый, слегка сутуловатый. Идет, припадая на обе ноги, опираясь на свою палочку, неизменно спокойный, неторопливый, чуть задумчивый.

Таким его знали окружающие на войне, таким запомнили навсегда…

Как мало прожил он после войны!

28 августа 1948 года командующий бронетанковыми и механизированными войсками Советской Армии маршал бронетанковых войск Рыбалко Павел Семенович умер «после продолжительной и тяжелой болезни», как сообщили скорбные строки некролога. Похоронили его под печальными березами Новодевичьего кладбища, бюст дважды Героя поставили далеко от столицы — на его родине, в селе Малая Истра, что возле города Лебедин, на Сумщине.

Кто не видел его при жизни и кто знал его лично и любил — а таких людей, как Рыбалко, нельзя не любить, — приходят к его могиле и приносят к ней живые цветы. Ветераны отгремевших войн и знающие только мирные дни юные школяры. Стараниями тех и других создан в одной из школ столицы музей Третьей гвардейской танковой армии. Он находится не на улице маршала Рыбалко близ Хорошевского шоссе, а на Ленинском проспекте. Проспект этот переходит в Киевское шоссе. А оно, как известно, от столицы устремляется на юго-запад — к Сумам, Киеву…

Будете в тех местах — помяните незлым тихим словом воина, солдата, командующего, маршала Павла Семеновича Рыбалко, который жил, служил, воевал в тех местах и в людской благодарной памяти с ними связан навечно.

В один из апрельских дней 1942 года меня, молодого в то время капитана, вызвал командующий Сорок девятой армии генерал-лейтенант И. Г. Захаркин и сказал:

— Поедем на доклад к генералу Соколовскому. Захватите необходимые документы. — И перечислил все, что потребуется довести до сведения начальника штаба фронта.

Поначалу я немного стушевался. Мне никогда раньше не приходилось бывать в штабе фронта. В голове ворох мыслей. Как примут нас в вышестоящем штабе, сумеем ли мы собрать и доложить необходимые сведения о состоянии войск армии, каков он, генерал Соколовский, о котором у нас в ту пору ходили слухи как о человеке собранном, требовательном и волевом.

В оперативном отделе штаба армии всегда были наготове необходимые справки. Я взял карту обстановки в полосе армии, ведомости о боевом и численном составе войск и другие документы и явился к командующему. В путь мы отправились еще засветло. Ехали по фронтовым дорогам Подмосковья, совсем недавно отвоеванным у врага.

Два месяца тому назад я ехал по этой же дороге на фронт, получив назначение в штаб Сорок девятой после учебы в Военной академии имени М. В. Фрунзе. Тогда всюду были видны последствия разгрома гитлеровской армии. Обочины дороги были завалены разбитыми немецкими танками, машинами, повозками, лежали трупы лошадей и вражеских солдат. Почти все деревни и города были сожжены и разрушены. Население ютилось в землянках, погребах, подвалах. На каждом шагу встречались воронки и выбоины. Сейчас дорога была расчищена, воронки засыпаны, непрерывным потоком шли к фронту машины, обозы, войска. Нам часто приходилось обгонять или пропускать в узких местах колонны машин или войск. Весна вступала в свои права, и на почерневшем снегу то там, то здесь вырисовывались картины жестоких схваток.

— Здорово поколошматили! — сказал солдат-шофер, осторожно объезжая воронки от бомб и снарядов — следы недавних боев.

Я не ответил, мысленно прикидывая на известных мне данных по нашей Сорок девятой армии, какое же количество орудий, танков, самолетов и солдат потребовалось, чтобы впервые за всю войну остановить немецкую военную машину и заставить повернуть вспять. Мне тоже, как и солдату-шоферу, было приятно смотреть на результаты сокрушительного удара Советской Армии.

Поздно вечером, после тряской, надоедливой езды, машины остановились. Кто-то с полуслепым карманным фонариком проверил документы. И мы свернули налево, видимо к штабу фронта. Окружавшая обстановка ничем не выдавала, что мы подъезжаем к сердцу и мозгу колоссального войскового объединения. Подъездные пути к штабу на большом расстоянии тщательно замаскированы под окружающую местность и строго охраняются. Светомаскировка идеальная — ни одного луча света нигде не видно.

Когда машины остановились, нас сопроводили в бревенчатый дом, занимаемый В. Д. Соколовским. Я остался в приемной, а генерал И. Г. Захаркин, забрав у меня документы, пошел к нему на доклад.

Время ожидания тянулось медленно. Но вот дверь кабинета отворилась, и на пороге появился Василий Данилович Соколовский — один из руководителей грандиозной битвы за Москву. Он шел прямо ко мне. Я немного растерялся, однако представился как положено и даже успел заметить характерную прическу генерала — волосы, зачесанные набок. Они хорошо оттеняли его волевое лицо. Передо мной стоял стройный, подтянутый, еще молодой генерал. На лице, строгом и привлекательном, светилась дружеская улыбка.

Василий Данилович спросил меня, когда я прибыл на фронт, где служил раньше, как идет работа в оперативном отделе. Словом, это был обычный для первого знакомства разговор. Но он остался в моей душе на всю жизнь, потому что крупный военачальник не прошел мимо молодого капитана, выслушал рапорт и в той очень напряженной и сложной обстановке нашел несколько минут для беседы.

Потом Соколовский и Захаркин ушли к генералу Г. К. Жукову, а я все оставался под впечатлением первой встречи с Василием Даниловичем.

В дальнейшем мне довелось почти двадцать пять лег служить в объединениях и учреждениях Советских Вооруженных Сил, где прямым моим начальником был В. Д. Соколовский. Я видел его и в пору славных побед и в минуты тяжких раздумий. Но в какой бы обстановке ни проходили эти встречи, я всегда ощущал в Василии Даниловиче подлинный талант крупного военачальника, волевого и решительного, целеустремленного и мужественного, готового отдать всего себя великому делу защиты социалистической Родины. Вот почему мне захотелось в меру своих сил и возможностей хотя бы в общих чертах осветить славный многолетний боевой путь этого большого военачальника и поделиться некоторыми своими личными впечатлениями о встречах и работе под его руководством.