Читать онлайн «Франклин». Страница 46

Этот огонь надо было не только достать, но и укротить. Выяснив электрическую природу молнии, Франклин заложил и теоретические предпосылки борьбы с разрушительными последствиями этого природного явления. Франклин был не единственным исследователем, который работал над созданием громоотвода. Но практический ум Франклина и самые передовые по тем временам познания в области электричества помогли ему первому решить эту сложную проблему.

Еще более серьезные трудности возникли, когда громоотвод был создан и надо было решать проблему его внедрения. Религиозные ханжи и просто невежды яростно обрушились на Франклина, обвиняя его в святотатстве, во вторжении в святая святых каждого верующего человека — в небесные дела. Из поколения в поколение проповедовалось, что гром и молния — орудия гнева господнего. Было широко распространено мнение, что единственное средство борьбы с грозовыми явлениями — колокольный звон. Но беспристрастная статистика свидетельствовала, что чем больше звонили в колокола, тем больше жертв было среди звонарей. Объяснялось это тем, что колокольни, как правило, были самыми высокими зданиями в округе, а следовательно, и наиболее уязвимыми для молнии. Звонить в колокола во время грозы было делом далеко не безопасным. Однако святая церковь долго противилась введению такого «кощунственного» средства борьбы с молнией, как громоотвод. Спустя много лет после его изобретения в грозу по-прежнему звонили в колокола. Последствия этого были трагическими. В германских княжествах, например, в конце XVIII века за 33 года молнией было убито 120 звонарей и разрушено 400 колоколен.

Однако, помимо церковников, нашлись убежденные и очень активные противники нового изобретения и в научных кругах. Франклин писал, что громоотвод дает возможность не только отводить электричество по металлическим стержням в землю и тем гарантирует здание от возможного удара молнии во время грозы, но имеет и другую функцию. Он считал, что можно вообще предотвратить грозовые разряды, так как снабженный острием громоотвод обеспечивает медленное стекание электрического заряда без возникновения молнии.

Противники этой идеи Франклина утверждали прямо противоположное. По их мнению, остроконечный громоотвод притягивает к себе электричество и искусственно создает условия для грозовых разрядов, которых могло бы и не быть. Они также утверждали, что здание, на котором установлен громоотвод, представляет большую опасность для соседних строений.

Отголоски этих научных баталий находили отклик и в повседневной жизни. П. Л. Капица приводил в своем очерке о Франклине известный случай, когда в Сент-Оме-ре во Франции господин де Виссери увенчал свой дом громоотводом, а напуганные этим новшеством соседи подали на него в суд. Судебный процесс вышел далеко за рамки обычной тяжбы домовладельцев, наделал много шуму и длился с 1780 по 1784 год. В защиту громоотвода выступил мало кому известный тогда молодой адвокат Максимилиан Робеспьер. Этот процесс положил начало его известности. Со стороны истца одним из экспертов был Жан-Поль Марат, который считал громоотвод опасным и вредным экспериментом. Пройдя через все стадии длительных судебных разбирательств, в том числе и через многочисленные апелляции, хозяин дома с громоотводом все же выиграл процесс.

В сложных перипетиях борьбы вокруг громоотвода сыграли свою роль и факторы политического порядка. Английский ученый Вильсон выдвинул версию, которая гласила, что эффективное и безвредное действие громоотвода может быть обеспечено, если его конец будет тупой. Как показали последующие исследования, спор этот был совершенно беспредметен, так как на зданиях достаточной высоты одинаково эффективно и безопасно действует громоотвод и с острым и с тупым концом. Спор этот разгорелся во время войны колоний за независимость, и реакция в Англии решила использовать его в политических целях.

Король Англии Георг III выступил как рьяный сторонник громоотводов с тупым концом и даже потребовал от жрецов науки, заседавших в Королевском обществе, чтобы они предали анафеме остроконечный громоотвод Франклина, одного из лидеров заокеанских смутьянов. На категорическое требование монарха личный друг Франклина лейб-медик короля и президент Королевского общества сэр Джон Прингл ответил, что «...и по своему долгу, и по своим склонностям он по мере сил всегда будет исполнять желания его величества, но он не в состоянии ни изменить законов природы, ни изменить действия их сил».

Выдающийся ученый, в первую очередь, естествоиспытатель, гуманист, просветитель и прогрессивный общественный деятель, Франклин не мог разделять обветшалых догматов церкви. В то же время в его эпоху выполнение церковных обрядов, принадлежность к церкви являлись фактором далеко не последнего значения для любого общественного, государственного деятеля и даже ученого. Следует учесть, что Франклин жил в эпоху бурного общественного подъема, который перерос в революционную вооруженную борьбу колоний за свое освобождение. Церковь в специфических условиях освободительного движения на далеком Американской континенте играла важную роль в той ожесточенной борьбе, которая развернулась между метрополией и ее североамериканскими колониями.

С учетом всех этих факторов для правильного понимания жизни и деятельности Франклина далеко не маловажное значение имеет выяснение его религиозных взглядов.

Это тем более важная проблема, что, по удачному выражению советского исследователя А. Старцева, американская буржуазная историография «канонизировала» Бенджамина Франклина. Со страниц многочисленных исследований и популярных брошюр на американского читателя в лице Франклина смотрит глашатай «американского образа жизни», проповедник голого практицизма, человек, который «сделал состояние» и следуя заветам которого каждый может преуспеть в своем бизнесе. Что касается религиозных взглядов Франклина, то буржуазная историография всемерно затушевывает его отрицательное отношение к религии и пропагандирует то, что следует рассматривать как недостатки его подхода к вопросам религии. Главным из этих недостатков была непоследовательность Франклина в критике религиозных догматов с позиций деизма, признание им бога как первотворца мира, вера в бессмертие души. Буржуазные авторы стараются изобразить его, как поборника церкви и религиозных догматов.

Для оценки взглядов Франклина на многие вопросы, в том числе и религиозного порядка, важное значение имеет его автобиография, но надо в данном случае сделать существенную поправку. В XVIII веке откровенно высказывать свои взгляды о религии было делом далеко не безопасным, тем более что в автобиографии нельзя было укрыться за броней псевдонимов, аллегорий, полунамеков, столь любимых Франклином и очень часто и умело им использовавшихся. Надо учесть также, что автобиография писалась в назидание молодежи, и Франклин, который признавал за религией определенное служебное положительное назначение, не мог в такой работе откровенно изложить свои религиозные взгляды.