Читать онлайн «Партизанское движение в Приморьи. 1918—1922 гг.». Страница 26

Пока движение переживало свой младенческий период, отряды были мелкие по численности, повстанческие районы были разобщены и невелики сами по себе. Когда задачи борьбы во всем их грандиозном масштабе не были еще усвоены борющимися и самая борьба едва выходила за пределы защиты родных сел, тогда командиры отрядов выбирались путем голосования на общих собраниях отрядов: суверенное, так сказать, право выбора «воеводы» принадлежало самим отрядам. Метод централизованного управления тогда отсутствовал, поскольку не было вообще руководящего центра помимо самого отряда. В то время очаги повстанцев, разбросанные по разным уголкам обширнейшей территории Приморья, напоминали собой гнезда, выводки из которых, по мере своего органического развития и укрепления, постепенно связывались с однородными гнездами соседних районов для взаимной борьбы с хищниками-стервятниками, стаями налетавшими на них из-под крылышка интервентов. Теперь, когда кольцо восстания сомкнулось в масштабе всего Ольгинского уезда, первичные формы управления и руководства должны были уступить место новым формам — единому руководству из центра. Логическим концом выборности было создание Ревштаба. С этого момента весь командный состав в партизанских отрядах назначался военно-оперативным отделом с утверждением Ревштабом. Партизанские отряды, действовавшие до сих пор — во всех случаях своей оперативной работы — сепаратно, по своему усмотрению, должны были теперь вести работу в зависимости от общих задач и интересов и не иначе, как в соответствии с указаниями Ревштаба, по его директивам. Конечно, эта реорганизация не прошла совершенно безболезненно. Сепаратистские тенденции в некоторых отрядах сохранялись, но они постепенно были изжиты, и лишь в одном отряде т. Шевченко Гаврилы они нашли чрезвычайно острое выражение. Об этом мы расскажем особо. Практически назначение командного состава во всех отрядах не вносило сколько-нибудь резких персональных изменений: основной кадр командиров был утвержден Ревштабом тот же; с ним партизаны уже сжились, убедились в преданности его делу борьбы и видели в командирах не только опытных руководителей, но и верных боевых товарищей. Положительные результаты объединения партизанских частей под единым централизованным руководством были вскоре же осознаны всеми бойцами и окружающим населением. Все видели, что до тех пор, пока отряды были мелки и раздроблены и не имели связывающего их центра, они были слабы, чтобы вести сколько-нибудь успешную борьбу с врагами. Противник мог (да это так и было) бросать свои силы на отдельные партизанские отряды, разбивать их хотя бы на время и тем сеять панику среди населения и известным образом парализовать повстанческое движение в данном районе. Партизаны должны были уходить из сел, скитаться по лесам, а противник занимал деревни, грабил дома партизан, жег имущество, словом — «наводил порядок огнем и мечом». Все это имело место в течение первого, организационного периода движения. Второй период представляет собою полосу наибольшего напряжения борьбы, яркой выразительности и четкости организационных форм, компактного массового действия революционных сил, увенчавшегося целым рядом блестящих побед над белыми офицерскими бандами. Об этом мы скажем ниже, а сейчас переходим к обзору тех методов проведения дисциплины и укрепления ее, которыми приходилось пользоваться на различных ступенях развития борьбы.

В регулярных войсковых частях старой армии для внедрения дисциплины служил огромнейший арсенал всевозможных мер, как-то: концентрация солдат в казармах, наличие многоступенчатой лестницы командного состава — от ефрейтора до генерала, специальная долбежка уставов, инструкций, гауптвахта для особо строптивых и непокорных и вся вообще шпицрутенская система. Партизанские отряды — это совершенно иное по природе своей войско, к которому методы воспитания по принципу беспрекословного подчинения начальству ни с какой стороны не приложимы. Единственная основа, на которой можно создать и привить революционную дисциплину, это развитие сознательности бойцов, понимание ими той ответственной роли, которую возложила на них история.

При первоначальном формировании отрядов не производилось достаточно строгой фильтрации вступающих бойцов, и поэтому в среду их естественно проникал сорный элемент — трусы, воришки, охотники до сули (корейский самогон) и прочие типы криминального порядка. Не спаслись отряды и от проникновения в них шпиков и агентов колчаковских контр-разведок, пришедших с гнусными разрушительными намерениями. Они, как только могли, разлагали неокрепшие ряды партизан, и вот в отношении этих-то вредных элементов нужны были какие-то меры борьбы и притом меры, рассчитанные на полное их обезвреживание. Такие элементы в отрядах насчитывались впрочем единицами и по преимуществу притекали из городов.

В выборе мер борьбы с большими и малыми проступками требовалась особая осторожность: надо было применять такие, которые были бы приемлемы для самих отрядов, поддержаны ими и не убивали бы революционного духа. Среди этих мер, круг которых был очень ограничен, были и чрезвычайно жесткие, включительно до расстрела. Помнится случай, когда за изнасилование корейки партизан был расстрелян по приговору отрядного суда. К корейскому населению, как угнетенному меньшинству, мы вообще относились с особой чуткостью и вниманием, тем более, что корейская молодежь дружно вступала в партизанские отряды. С еще большей болью в сердце вспоминаем случай, когда сучанский отряд с барабанным боем провел по улице деревни Екатериновки несколько партизан, уличенных в краже у крестьянок белья и платьев. Их сопровождала группа партизан, а сами они должны были выкрикивать: «мы воры, мы опозорили имя борца революции!» и т. п. В некоторых отрядах, по решению общего собрания партизан, даже пороли розгами замеченных неоднократно в выходящих из ряда вон поступках — мародерстве, пьянстве и т. п. Конечно, все это было в единичных случаях в первую пору партизанской борьбы; когда в отрядах появилось достаточное количество сознательных и культурных революционных работников, дело воспитания бойцов в духе революционной дисциплины стало обязанностью каждого. Устраивались доклады, велись беседы, и позднее устраивались вечера с самой разнообразной программой на основе самотворчества бойцов. Так было например в сучанском отряде, где культурных сил было больше, чем в других отрядах.

Военно-оперативным отделом был выработан дисциплинарный устав для партизанских отрядов, которым регламентировались меры наказания за такие преступления, как бегство с поля борьбы или из тыловых частей, неисполнение боевых приказов, пьянство, воровство, провокация, мародерство и проч.