Читать онлайн ««За землю, за волю!» Воспоминания соратника генерала Власова». Страница 59

Интересно отметить, что, несмотря на то что фронт все больше и больше приближался сначала к границам Германии, а потом и по германской территории, желающие попасть в РОА не унимались, все наши отделы были завалены письмами с просьбой вытребовать их из немецких частей и учреждений. А девушки просто убегали из лагерей, приходили в штаб Власова и заявляли, что останутся здесь и обратно не вернутся. Делайте, что хотите. Вот и приходилось всеми правдами и неправдами оформлять таковых и найти им работу.

Но приходили и ценные работники, которых предприятие не отпускало, а они категорически отказывались вернуться на работу. Все это надо было как-то наладить и всеми правдами и неправдами зачислить людей на работу и на довольствие. Само собой разумеется, что в связи с таким наплывом людей каждый день по нашим улицам курсировали полицейские патрули, но никаких неприятностей полиция нам не причиняла, а если и случалось что-нибудь, то полиция с обвиняемым обращались в нашу канцелярию и мы разбирали дело.

По утрам почтальоны приносили почту в больших мешках из-под муки и вываливали ее на пол. Начинались разбор и препровождение писем по отделам. В одной только личной канцелярии на разбор писем и ответы сидели десять человек, а когда пришлось покинуть Берлин, три дня топили камин, чтобы письма или именные списки не достались большевикам. Оставили им только целые полки с пропагавдным материалом. Короче говоря, вскоре личная канцелярия развернулась в целое управление.

Здесь нужно сказать несколько слов о наших военно-воздушных силах, возглавлявшихся полковником, а потом генералом Мальцевым. Для Власова и его окружения Мальцев был человеком со стороны. У него еще до приглашения Гиммлером Власова наладилась работа с германскими летными частями, которые считались с ним, поддерживали его и давали ему возможность собирать вокруг себя летчиков из советских военнопленных. Хотя в 1944 году по распоряжению генерала Кестринга и повезли Власова к Мальцеву в Морицфельд на «отдых», между ними никаких деловых связей не было.

Полковник Мальцев еще молодым полковником сделал блестящую карьеру на советской службе, дослужившись до должности начальника военно-воздушных сил Средне-Азиатского военного округа[40]. Но настал трагический 1937 год, и его, как и многих других офицеров, безо всякой вины арестовали и посадили в тюрьму. Там на допросах ему выбили несколько зубов.

С началом войны его освободили и послали в Крым на поправку здоровья, а тут немецкая армия заняла Крым. Ненавидя всеми фибрами души большевиков, он представился немцам и был назначен комендантом города Ялты. Тогда же он написал свою брошюру под названием «Конвейер НКВД» (работа НКВД в тюрьмах). Потом немцы вывезли его в Германию. Однако, будучи еще в Крыму, Мальцев посещал больницы и санатории, разыскивал раненых и больных советских летчиков и помогал им. Один из этих опекаемых раненых советских летчиков, поступивший потом в ряды Военно-воздушных сил РОА, лейтенант Аяс Хаким-оглы и по сей день с благодарностью вспоминает ту большую и незаменимую моральную и практическую поддержку, которую полковник Мальцев оказывал им в их тяжелом и беспросветном положении. Он потом и позаботился об их выезде в Германию. Начав с этих летчиков, Мальцев потом в Морицфельде (Восточная Пруссия) собрал несколько эскадрилий и вспомогательных пехотных частей.

К Власову Мальцев пришел, имея свои формирования, и вошел с ними в состав вооруженных сил РОА. Но в Далеме Мальцев открыл всего лишь небольшую канцелярию для связи с центром.

С Власовым у Мальцева сложились не только нормальное деловое взаимопонимание, но и прекрасные, теплые, дружеские взаимоотношения. После выдачи генерала Мальцева осталась на произвол судьбы его жена Антонина Михайловна.

К военным формированиям КОНР относятся еще и корпус генерала Туркула (один полк) и вспомогательные инженерные войска инженера К.И. Попова. Обе эти части ни в каких операциях участия не принимали, было уже поздно.

Центральным моментом структуры оформления Освободительного движения нужно считать создание его руководящего органа, т. е. Комитета. Но поскольку само Освободительное Движение предусматривалось общим для всех народов Советского Союза, возникала необходимость выработать проект политической платформы, на которой могла бы состояться общая договоренность. В связи с этим по решению организационного совещания генералов составление текста проекта манифеста было поручено идеологам из Дабендорфской школы. Группа работала под руководством Ковальчука, помощника генерала Жиленкова.

Составить текст манифеста для такого идеалистически и политически принципиального начинания, как власовское, в обстановке нацистской Германии оказалось не так просто. Но, принимая во внимание историческое значение этого акта, составители текста решили абсолютно игнорировать обстановку, в которой они были призваны работать, и исходить в своей работе исключительно из нужд и чаяний наших народов в обстановке коммунистических порядков и режима. Законченный текст манифеста был представлен Власову, а он, прокорректировав его вместе со своими генералами, созвал специальную комиссию из 30 человек научных и общественных деятелей новой и старой эмиграции, чтобы выслушать, отредактировать и принять текст манифеста к руководству. Комиссия текст выслушала и никаких существенных поправок в него не внесла. Только в конце, когда каждый из присутствовавших должен был высказать свое мнение о манифесте, все отозвались о нем весьма положительно, и только генерал Бискупский (представитель старой эмиграции в Германии) сказал, что он монархист и потому ничего сказать не может, а генерал Лампе, начальник Второго отдела Обще-Воинского Союза[41], заявил, что он обязан доложить сначала о тексте начальнику Союза генералу Архангельскому.

(На последнем заседании КОНРа в Карлсбаде генерал-майор фон Лампе вошел в КОНР, и это произошло не случайно. Дело в том, что незадолго до начала войны Германии против Советского Союза генерал Лампе написал письмо Главнокомандующему Браухичу, в котором писал, что он убежден в том, что война между Германией и Советским Союзом неизбежна, в связи с чем просит иметь в виду русский Обще-Воинский Союз, который готов бороться против коммунистов. Ответа на это письмо не последовало. А через две недели после возникновения войны Лампе написал в канцелярию Гитлера аналогичное письмо с приложением к нему копии своего письма Браухичу. Дней через пятнадцать канцелярия Гитлера ответила, что письмо отправлено на рассмотрение фельдмаршалу Браухичу, а тот, в свою очередь, ответил, что в войне Германии против Советского Союза привлечения русской эмиграции не предвидится. После такого ответа генерал Лампе к своему приказу по Второму отделу РОВС приложил упомянутую переписку, прибавив, что каждый член РОВСа волен действовать самостоятельно, но должен поддерживать при этом с ним связь.)