Читать онлайн «Жданов». Страница 48

Сам Жданов в своей публичной риторике тех лет «колебался вместе с генеральной линией партии» — его многочисленные речи, доклады, статьи на крестьянскую тему насыщены напоминаниями о классовой борьбе в деревне, призывами к бдительности, искоренению классового врага и «кулацких настроений». Не избежал он и принятия «повышенных обязательств» по темпам коллективизации выше, «чем наметили по пятилетке всего Союза».

Переход к коллективизации осуществлялся на фоне вооружённого конфликта на КВЖД и разразившегося мирового экономического кризиса, что снова вызывало у партийного руководства серьёзные опасения по поводу возможности новой военной интервенции против СССР. Отдельные позитивные примеры коллективного хозяйствования, а также успехи в развитии потребительской и сельскохозяйственной кооперации породили завышенные ожидания, неадекватные оценки складывавшейся ситуации — возобладало мнение о возможности быстрой и сплошной коллективизации.

7 ноября 1929 года в газете «Правда» была опубликована статья Сталина «Год великого перелома», в которой текущий год был объявлен годом «коренного перелома в развитии нашего земледелия». Уже в декабре Нижегородский крайком ВКП(б) принял постановление о проведении сплошной коллективизации края за три года. Если к осени 1929 года нижегородские колхозы объединяли лишь 3,6 процента крестьянских хозяйств, то в декабре — 6 процентов, а к марту 1930-го коллективизировали 48 процентов дворов.

Естественно, такой взрывной темп, помноженный на бедность, ожесточённость и неграмотность общества, породил массу проблем, создав напряжённую обстановку на селе. На заседании бюро крайкома Андрей Жданов даже высказал опасение относительно возможности повстанческих выступлений в крае.

Жданов, имевший к тому времени уже десятилетний опыт управления, неплохо знал жизнь крестьян и проблемы сельского хозяйства. Несомненно, он был убеждённым сторонником коллективизации, готовым проводить её не только агитацией, но и прямым государственным насилием. С другой стороны, он видел те многочисленные ошибки, просчёты и преступления, которые порождала форсированная сплошная коллективизация. Уже 30 января 1930 года последовала директива Нижегородского крайкома: «Всяким принуждениям по вовлечению в колхозы должна быть объявлена борьба»{144}.

Когда 2 марта 1930 года в советской печати было опубликовано письмо Сталина «Головокружение от успехов», в котором руководитель партии отметил многочисленные «перегибы» при проведении коллективизации, Жданов развернул в крае кампанию по изобличению и устранению таких «перегибов и извращений».

«В то время, как у нас шёл рост колхозного движения, к этому действительно массовому росту (а мы имели несомненно большой массовый рост) примешалась нездоровая игра в коллективизацию, — говорил Жданов в апреле 1930 года на пленуме крайкома. — Нужно сказать, что чем дальше, тем быстрее росли наши колхозы количественно, тем больше становились ножницы между качественной стороной движения и количественной»{145}.

Показательно, что наиболее сложная обстановка в период коллективизации в Нижегородском крае сложилась на территориях, включённых в его состав только в 1929 году — в Вятском округе, Вотской автономной области (ныне Удмуртия) и Чувашской республике.

«Старые» районы Нижегородчины жили побогаче, здесь была в высокой степени развита кооперация, ставшая основой коллективизации, — в некоторых уездах до 70 процентов крестьян входили в различные кооперативы. Куда лучше обстояло дело с кадрами, подбором которых на протяжении ряда лет упорно занимался А.А. Жданов. В 1928 году здесь работали уже почти две сотни колхозов. Присоединённые районы были менее развитыми. Коллективизация в этих местах проводилась пришлыми людьми, с большими издержками и перегибами.

Разницу в подходах демонстрируют две такие истории. В Кезском районе Удмуртии нижегородский рабочий Шаудин записывал в колхозы следующим образом: «Пришёл на собрание, вынул из кармана наган, положил на стол, затем чистый лист бумаги и обратился к собранию крестьян с речью:

— Товарищи-крестьяне. Вот вам две дороги: одна к социализму — путь к нему через колхоз, а вот дорога к капитализму — это кто не хочет идти в колхоз. Поняли…

В жутком молчании остались собравшиеся.

— Ставлю на голосование: кто в колхоз — поднимите руки. Подняли все»{146}.

Председатель будущего колхоза-миллионера «Алга» Мустафа Саберов в татарских сёлах Сергачского района Нижегородчины записывал колеблющихся крестьян в колхоз более «изысканным» способом — заранее договаривался с телефонистами и разыгрывал перед крестьянами свой «звонок Сталину в Кремль»:

«Товарищ Сталин, здравствуйте! Мустафа Саберов говорит… Что делаем, товарищ Сталин? Колхоз, бить, создаём. Нейдут, товарищ Сталин, никак нейдут. Что Вы сказали? Стрелять их маленько надо? Да, понял, товарищ Сталин, понял. Передам им, передам…»{147}

Ошарашенные селяне после такого действа на запись в колхоз становились в очередь… Хитрый председатель не только создал процветающий колхоз, но и сохранил в селе действующую мечеть. Через несколько лет с богатой выручки от колхозного урожая он подарит самолёт По-2 знаменитому советскому лётчику-испытателю Валерию Чкалову, тоже уроженцу Нижегородского края. Кстати, заметим, что появившийся в 1930-е годы в СССР настоящий культ лётчиков будет во многом плодом именно ждановского «пиара». Но об этом — чуть позже.

Власть Нижегородского края не забывала и иные методы вовлечения крестьян в колхозы — здесь и кредиты, и другие меры экономической и иной поддержки. Неслучайно в том же 1930 году в крае повсеместно создаются районные газеты, предназначенные прежде всего для сельского населения и сельской молодёжи — талантливый и опытный пропагандист Жданов прекрасно понимал их значение.

Кстати, отметим и призыв Жданова на пленуме крайкома в апреле 1930 года: «…Мы должны будем исправить ошибки в отношении церквей, в отношении закрытия рынков… Целый ряд ошибок не исправлен и с неправильным раскулачиванием, с закрытием церквей, с неправильным лишением избирательных прав»{148}. Эти настойчивые призывы не трогать сельские церкви озвучиваются Ждановым той же весной 1930 года, когда в центре Нижнего Новгорода при реконструкции города сносят старинные храмы. Здесь видны чёткая деловитость и целесообразность — на селе ещё сильны религиозные настроения, а в городе большинство населения в те годы, мягко говоря, не жалует церковь, всё ещё очень хорошо помня тот навязший в зубах вчерашний официоз «казённой» религии.