Читать онлайн «Холодная война: политики, полководцы, разведчики». Страница 127

В этой операции Ульбрихту помог ловкий Эрих Мильке, заместитель министра госбезопасности. Он мечтал избавиться от Эрнста Вольвебера, чтобы занять его место.

Первым органом госбезопасности в Восточной Германии был так называемый «пятый комиссариат» (К-5) внутри народной полиции, прообраз политической полиции. Службу государственной безопасности формировали советники из СССР. 7 октября 1949 года появилась Германская Демократическая Республика. 8 февраля 1950 года образовали министерство государственной безопасности — по образу и подобию советских карательных органов. В 1952 году сотрудники МГБ получили воинские звания, как и в СССР.

После берлинского восстания 1953 года Ульбрихт сменил министра госбезопасности. Ульбрихт уже тогда обратил внимание на заместителя министра Эриха Мильке, который демонстрировал безграничную верность генеральному секретарю.

— С Мильке я впервые столкнулся в пятьдесят третьем, — рассказывал мне один из руководителей представительства КГБ при МГБ ГДР Виталий Геннадиевич Чернявский. — Это хитрый и коварный человек с мышлением типичного великогерманского националиста. Он с трудом скрывал свою неприязнь к русским — и чем дальше, тем больше. Мне он сразу был несимпатичен. Впрочем, и он мне отвечал тем же.

По совету Москвы новым руководителем госбезопасности назначили не Мильке, а старого коммуниста Эрнста Вольвебера. Он имел кличку «красный матрос», потому что участвовал в восстании матросов в Киле в 1918 году. В 1921 году вступил в компартию Германии. Он был депутатом прусского ландтага, руководил подпольной разведывательной и контрразведывательной структурой компартии. После прихода нацистов к власти эмигрировал. По заданию советской военной разведки занимался в Европе диверсиями против немецкого флота.

Министр Вольвебер был мрачен, и его испуганно сторонились. На приемах в советском посольстве он выпивал три больших фужера «Столичной», закуривал сигару и только после этого вступал в беседы. Впрочем, Эрих Мильке достиг вожделенной цели — стал министром госбезопасности. Он провернул ловкую интригу.

Карл Ширдеван дружил с одним профессором, с которым они в нацистские годы вместе сидели в концлагере Заксенхаузен. Этот же профессор поддерживал добрые отношения с западногерманским политиком, которого Ульбрихт считал английским шпионом. Мильке доложил руководителю партии, что Ширдеван через профессора выдает секретные сведения британской разведке, а министр Вольвебер его покрывает.

«Интрига, затеянная Мильке против Вольвебера, — вспоминал Маркус Вольф, — сомкнулась с амбициями Эриха Хонеккера, восхождению которого препятствовал Ширдеван. Нашептывания обоих воздействовали на Ульбрихта, отличавшегося хронической подозрительностью. Ширдеван и Вольвебер были соседями, но, насколько мне известно, никогда не поддерживали близких отношений».

Министра Вольвебера за «фракционную деятельность» вывели из ЦК, лишили мандата депутата Народной палаты и отправили на пенсию. Советское руководство за своего бывшего разведчика не вступилось. Министром госбезопасности стал Эрих Мильке. Он будет занимать этот пост до конца существования Германской Демократической Республики.

Столичный житель Ульбрихт считал Хрущева деревенщиной, который не понимает потребностей большого города. Холодный, контролирующий себя Ульбрихт был шокирован непредсказуемостью Хрущева и его эмоциональными всплесками. Хрущева же раздражала агрессивная, напористая манера Ульбрихта, который постоянно требовал от него помощи. Но в конце концов он оценил приверженность Ульбрихта общему делу.

Политическая судьба Вальтера Ульбрихта складывалась в ожесточенной борьбе, поэтому он привык к тому, что люди вокруг него с ним не согласны, но это не имеет значения — он должен добиваться своего любой ценой. И он давил на Хрущева, требуя во что бы то ни стало решить берлинскую проблему.

Ульбрихт первым публично занял жесткую позицию в надежде подтолкнуть Хрущева. В речи, произнесенной в октябре 1958 года и опубликованной в главной партийной газете «Нойес Дойчланд», он сказал:

— Берлин находится на территории ГДР… Западные державы разрушили юридические основания для своего присутствия в Берлине; больше у них нет ни законных, ни моральных, ни политических оснований для продолжения оккупации Западного Берлина.

Хрущев не мог до бесконечности уклоняться. Он занялся Берлином с присущей ему напористостью и энтузиазмом. Весь ноябрь 1958 года Никита Сергеевич посвятил берлинским делам. Он дважды выступал на эту тему — 10 ноября и 26 ноября. Хрущев утверждал, что западные державы используют Западный Берлин для агрессивных действий против ГДР и других социалистических стран. Терпеть это невозможно. Ситуация в Берлине, столице ГДР, должна быть нормализована.

А 27 ноября западным державам был предъявлен ультиматум: они должны подписать мирный договор или с единой Германией, или с двумя германскими государствами и предоставить Западному Берлину статус демилитаризованного вольного города, то есть вывести оттуда свои войска. Хрущев дал западным державам шесть месяцев. Если западные державы откажутся, Советский Союз в одностороннем порядке подпишет мирный договор с ГДР и передаст ей контроль над всеми транспортными коридорами, которые соединяют ФРГ с Западным Берлином. И даже откровенно предупредил:

— Власти ГДР не будут такими же гибкими в этих вопросах, как мы.

Это было самое неприятное для Запада.

Военный персонал четырех держав имел полную свободу передвижения во всех четырех секторах Большого Берлина. Советский Союз был обязан обеспечить доступ западным державам в Берлин, где находились их воинские контингенты. В Центре воздушной безопасности в Западном Берлине дежурил советский представитель, которого союзники информировали о своих полетах через советскую зону. Машины и поезда союзников, следовавшие в Западный Берлин через территорию Восточной Германии, проверялись советскими офицерами, а не пограничниками ГДР. Западные державы хотели сохранить свободный доступ к Западному Берлину и не собирались показывать свои документы пограничникам ГДР, которую они не признавали.

Идеи Хрущева оказались неожиданностью для братских стран и для самой ГДР. Восточногерманского посла в Москве Йоханнеса Кёнига 10 ноября, за несколько часов до первой речи Хрущева, предупредил заведующий 3-м европейским отделом Иван Иванович Ильичев:

— Слушайте выступление повнимательнее, будут важные заявления по германскому вопросу.

Хрущеву нравилась эта простая схема: оккупационный режим отменяется, западные войска выводятся, Западный Берлин оказывается во власти ГДР. Ульбрихт не выразил особой радости. Он хотел не свободный город под боком, а полный контроль над всем Берлином. Идея Хрущева была компромиссом между требованием Ульбрихта получить весь Берлин и нежеланием Москвы устраивать опасный скандал с Западом.