Читать онлайн «Кавказская война. В очерках, эпизодах, легендах и биографиях». Страница 921

54

Позднее, уже в командование Ртищева, из Севастопольского полка бежало к персиянам сразу семнадцать нижних чинов с ружьями и боевой амуницией.

Мера эта не была еще приведена в исполнение, как Джафар в 1815 году добровольно вышел из Персии, был прощен и поселился по-прежнему в Карабаге.

В числе убитых в этом бою, к сожалению, был храбрый командир казачьего полка войсковой старшина Данилов.

Из сведений, имеющихся у нас под руками, мы не могли доподлинно узнать, тот ли это Никольский, который отличился в этих же самых местах еще при Цицианове. Цицианов доносил между прочим государю, что «из шести рот Казанского полка, высланных на Военно-Грузинскую дорогу, под общим начальством генерала Несветаева, одна, под командой капитана Никольского, прошла по Куртатской дороге по таким местам, по которым не отваживались ходить даже осетины, и своим появлением в этих неприступных горах много содействовала блестящим победам Несветаева». «Оставив сего отличного офицера в Ларсе, – прибавляет Цицианов, – я предписал генерал-лейтенанту Глазенапу впредь ни по своему выбору, ни по таковому же его шефа генерал-майора Мейера никогда его не сменять…»

Вообще тогда ни планов, ни карт, касающихся Закавказья, почти не было. Правда, что офицеры квартирмейстерской части – нынешний Генеральный штаб – делали съемки, но все карты отправлялись в Петербург, причем главнокомандующему не оставалось даже копий, «как будто бы, – по справедливому замечанию Цицианова, – они там нужнее, чем генералу, который здесь действует».

Официальное название этой должности было: «Грузинский гражданский губернатор на правах военного».

Невеста Котляревского была щедро обеспечена государем.

В память своего гетмана верное Черноморское войско сделало белое атласное знамя, которое и доныне хранится в Екатеринодарском войсковом соборе.

Гангеблов – шеф двенадцатого егерского полка, во время Отечественной войны состоял в армии адмирала Чичагова, а в 1813 году, в сражении под Бауценом, получил сильную контузию в бок, заставившую его навсегда оставить военную службу. За Бауцен он получил орден Святого Георгия 4-й степени.

После этого похода вся добыча роздана была войскам, а из оружия богатый лук со стрелами в колчане и отличное ружье отосланы были в Одессу в подарок герцогу Ришелье.

Александр Яковлевич Рудзевич, впоследствии генерал от инфантерии, был в это время шефом двадцать второго егерского полка. Боевая служба его на Кавказе началась еще при Глазенапе на линии, а потом он некоторое время командовал в Грузии Тифлисским пехотным полком. Наполеоновские войны сделали его имя известным целой России. Ему принадлежала честь взятия Монмартра под Парижем 18 марта 1814 года, за что он получил орден Святого Георгия 2-й степени. В царствие императора Николая он командовал третьим пехотным корпусом и скончался внезапно в походе, во время турецкой войны, 22 марта 1829 года. Говорят, что причиной его смерти было известие о кончине любимого сына, убитого под Варной.

Это описание прикубанской природы и низовых кордонов принадлежит известному Попке – автору «Черноморских казаков».

Большое скопище, сильная партия.

Кроме Георгиевской звезды граф Морхов имел Георгия 4-й степени и Георгия на шее.

Короткое время с отъезда Кнорринга до назначения Глазенапа Кавказской линией временно командовал генерал-лейтенант Шепелев.

Нижегородский драгунский полк сформирован в 1701 году боярином князем Голицыным в низовых губерниях и назван по имени первого своего командира: драгунский Жданова полк, а в 1708 году переименован в Нижегородский. Это имя он сохранил до настоящего времени. При Петре III полк несколько месяцев именовался кирасирским, а первые два года царствования Екатерины – карабинерным.

На линии было восемь полков: Казанский, Суздальский и Вологодский пехотные, шестнадцатый егерский и драгунские: Нижегородский, Борисоглебский, Владимирский и Таганрогский. Сверх того начальнику линии подчинялись казачьи войска: Терско-Семейное, Кизлярское и Гребенское и линейные казачьи полки: Моздокский, Волжский, Хоперский и Кубанский, а впоследствии к ним прибавился еще пятый полк – Кавказский.

Замечательно, что Глазенап просил государя в память храброго Ляпина произвести в офицеры сына его, служившего в той же самой сотне урядником.

Андрей Казимирович Мейер был родом саксонец, но, прослужив тридцать восемь лет русским государям, он до того свыкся с русской жизнью, так полюбил русского солдата, что в нем, кроме имени, ничего не осталось немецкого. В службу он вступил в 1766 году, шефом Казанского полка назначен в 1802 году, а в 1807-м, вскоре по возвращении из Дербентского похода, умер в Георгиевске.

В полку было с небольшим сто человек.

Гинафельд и Геер были полковые врачи: первый Казанского, а второй – Нижегородского полков. По их словам, чтобы предохранить себя от заразы, они беспрерывно курили табак, нюхали уксус четырех разбойников, обмывали им руки и носили белье, пропитанное деревянным маслом.

Семека на руках вынес из леса обагренного кровью своего спасителя, и когда Абликамиров из-за ран был уволен в отставку, Семека до конца своей службы высылал ему часть своего жалованья.

Теперь на том месте, где был зарыт Цицианов, стоит памятник. Он представляет собой каменный обелиск, обнесенный железной решеткой. На передней стороне его медальон, на голубом поле которого рельефно выдаются вызолоченные два крепостных ключа и сложенные накрест кинжал и пистолет. Внизу надпись: «Князю Цицианову, воздвигнут в наместничество князя Воронцова в 1846 году».

Во время этой экспедиции особенно отличился правитель ногайского народа генерал-майор Менгли-Гирей, награжденный, по ходатайству Булгакова, орденом Святого Георгия 4-й степени.

Отец его, Девлет-Гирей-Бекович, управлявший герменчукскими чеченцами, отличался преданностью к русским и за то несколько раз подвергался жестоким нападениям своих земляков. В 1760 году они разграбили его дом и схватили жену. Один из чеченцев, прельстившись золотым браслетом, бывшим у нее на руке, и не имея терпения снять его, отрубил ей руку. Тем не менее эта женщина сохранила полное самообладание и не выдала мужа, которого спрятала так, что чеченцы его не нашли. После этого случая Девлет оставил Герменчук и поселился на Тереке против Червленной.