Читать онлайн «Мемуары». Страница 109

Глава II

Принц Салернский со своими тремя племянниками, сыновьями принца Бизиньяно, отправился в Венецию, где у него были большие связи, чтобы, как он мне говорил, испросить совета, куда, по их мнению, ему лучше направиться за помощью: к герцогу Лотарингскому, к королю Французскому или к королю Испанскому? По его словам, они ответили ему, что герцог Лотарингский – мертвый человек и его невозможно воскресить, король Испанский станет слишком могущественным, если приобретет Неаполитанское королевство и присоединит его к Сицилии и другим своим землям в районе Лионского залива, будучи и без того очень сильным на море; и они посоветовали ему отправиться во Францию, где благодаря тому, что французские короли в свое время владели Неаполитанским королевством, он найдет доброе отношение и дружбу. Уверен, что они совсем не предполагали, что из-за этого произойдет то, что произошло.

Итак, эти бароны прибыли во Францию, где приняли их хорошо, но содержание выделили бедное. В течение двух лет они настойчиво добивались своего, обращаясь по любому поводу к Этьену де Веку, бывшему тогда сенешалом Бокера и королевским камергером, и жили они один день в надеждах, а другой в унынии. Старались они получить поддержку и в Италии, особенно в Милане, где герцогом был Джан-Галеаццо [453], но не Великий, что погребен в Павийской картезианской обители, а сын герцога Галеаццо и герцогини Боны Савойской. Эта герцогиня не отличалась умом. Овдовев, она стала опекуншей своих детей и приобрела, большую власть (я виделся с ней в ту пору), но руководил ею долгое время состоявший при ее доме секретарь по имени Чикко [454], который изгнал и выслал всех братьев герцога Галеаццо ради безопасности своей госпожи и ее детей, и среди прочих – сеньора Лодовико, ставшего впоследствии герцогом Милана. Этого последнего она вернула сама, хотя он и был ее врагом и вел с ней борьбу; а вместе с ним позволила вернуться и Роберто да Сан-Северино, доблестному капитану, и они позднее изгнали Чикко. Короче говоря, она по глупости своей вернула их при посредничестве одного молодого человека по имени Антонио Тассино, ее стольника, происходившего из незнатной феррарской фамилии, ибо полагала, что они не причинят никакого вреда Чикко, в чем они дали клятвенное обещание. Но на третий же день его схватили и провезли через Милан в бочке, поскольку он путем брака породнился с Висконти и потому в самом городе его взять не осмелились бы. Сеньор Аодовико желал, чтобы этого Чикко в таком виде встретил подъезжавший к городу сеньор Роберто да Сан-Северино, который его сильно ненавидел; затем его отвезли в заключение в замок Павии, и он там позднее умер.

Они оказывали этой даме, как ей казалось, великие почести и всячески ей угождали; когда они держали совет, то ей сообщали лишь то, что хотели, – правда, ей и нельзя было доставить большего удовольствия, как только не говорить ни о каких делах. Они позволили ей одаривать Антонио Тассино, как ей было угодно; он расположился возле ее комнаты, возил ее по городу на крупе своей лошади, и вообще у них были сплошные праздники и танцы. Но длилось это недолго, около полугода. Она сделала много добра этому Тассино; через него проходили все курьерские сумки. Но это породило великую зависть а вместе с ней и сильное желание у сеньора Аодовико, дяди двоих ее детей, стать самому герцогом, что он позднее и сделал.

Однажды утром у нее отняли обоих сыновей и поместили их в донжоне, называемом Рокко; ради этого в сговор вошли сеньор Аодовико, сеньор Роберто да Сан-Северино, один человек по имени Паллавичини, который был наставником молодого герцога, и капитан донжона, который после смерти герцога Галеаццо долгое время не покидал донжона, пока по глупости своего господина, молодого герцога, который, как его мать, не отличался мудростью, не был хитро обманут сеньором Аодовико.

Поместив детей в Рокко, они захватили казну, которая в то время была самой большой в христианском мире, и велели Боне Савойской дать отчет в ее расходовании; они сделали три ключа от казны, и один из них дали ей, но она его никогда уже не касалась. Они вынудили ее отказаться от опеки, и опекуном стал сеньор Аодовико. Более того, они разослали во многие места, и прежде всего во Францию, письма, которые я, к ее великому стыду, видел, где обвиняли ее в связи с этим Антонио Тассино и в других грехах. Тассино они удалили, не причинив никакого зла. Сеньор Роберто спас ему жизнь и помог сохранить имущество. Эти два могущественных человека, сеньоры Аодовико и Роберто, не могли заходить в Рокко, когда хотели, ибо капитан со своим братом держали там около 150 солдат и приказали крепко охранять ворота, когда те двое приходили в Рокко, пропуская вместе с ними только одного или двух человек, и так было очень долго.

Тем временем между сеньором Лодовико и сеньором Роберто вспыхнула крупная ссора, как это обычно и бывает, ибо две силы не могут долго сосуществовать; поле боя осталось за сеньором Лодовико, а другой отправился служить к венецианцам. Однако двое сыновей последнего стали служить сеньору Лодовико и Миланскому государству, а именно – мессир Галеаццо и граф да Каяццо; некоторые говорят, что с ведома отца, а другие – что нет. Но как бы там ни было, сеньор Лодовико принял их с большой любовью и часто пользовался их услугами, что делает и поныне. Следует иметь в виду, что их отец, сеньор Роберто, происходил из дома Сфорца; мать его была незаконнорожденной, но они ведь там в Италии не делают большой разницы между законными и незаконными детьми. Я говорю об этом потому, что эти двое его сыновей помогли нам во время нашего похода в Италию, действуя в согласии с принцем Салернским, который был главой дома Сан-Северино. У них были и другие причины оказывать нам помощь, о которых я скажу позднее.

Сеньор Лодовико быстро дал знать, сколь сильно он желает прибрать власть к своим рукам; он велел отчеканить монету, с одной стороны которой было изображение герцога, а с другой – его собственное, что вызвало ропот многих людей. Герцог был женат на дочери герцога Калабрийского, который после смерти своего отца, короля Ферранте I Неаполитанского, стал королем Альфонсом. Она была отважной женщиной и охотно помогла бы своему мужу, если бы смогла, но сам он не отличался мудростью и всегда лишь повторял ее слова. Капитан миланского Рокко, никогда не покидавший этот донжон, долгое время сохранял большое влияние; у него зародились кое-какие подозрения, и поэтому, когда один из сыновей Боны выходил из Рокко, другого он оставлял там.

Короче говоря, за год или два до нашего похода в Италию сеньор Лодовико, возвращаясь однажды с герцогом из города, подвел его прямо к Рокко, как он это обычно делал. Капитан со своими людьми вышел на подъемный мост поцеловать руку герцога, как того требовал обычай. На этот раз герцог, на свою беду, немного не дошел до моста, и капитан был вынужден сделать один, может, два лишних шага, и тогда двое братьев Сан-Северино и другие схватили его. Стража сразу же подняла мост; но сеньор Лодовико велел зажечь свечу и поклялся, что отрубит головы всем, кто находится внутри, если они не сдадут крепость прежде, чем сгорит свеча. И они сдали ее. Он поставил там свой большой и надежный гарнизон, действуя якобы от имени герцога. А над этим добрым человеком, капитаном, устроил суд, заявив, что тот хотел сдать крепость императору, и арестовал нескольких немцев, обвинив их в том, чтр они вели переговоры об этом, но позднее отпустил. Он также велел обезглавить одного секретаря, второму вменил в вину руководство этим делом, и еще одного человека, обвиненного в переправке посланий по этому поводу. Капитана он долго продержал в тюрьме, но в конце концов выпустил и сказал, что когда мадам Бона однажды подкупила брата капитана, чтобы убить его, сеньора Лодовико, в Рокко, то капитан спас его, поэтому на сей раз и он спасает ему жизнь.