Читать онлайн «Смерть титана. В.И. Ленин». Страница 108

В первые дни я решил не брать в руки карты Европейской России и Европы. Такая неистовая брала горечь, когда развернешь эти карты и начинаешь рассматривать на них разные черные точки. Правительство хочет культурно и цивилизованно стиснуть твое горло, убить твой мозг, а ты или сдаешься, или противостоишь.

Что же главное произошло за этот период? Столько сейчас встает в памяти мелких событий, которые отчаянно помнятся мне, но которые не имеют никакого значения для главной, политической моей биографии. Сколько немыслимых трудов было потрачено, чтобы получать всю необходимую почту и следить за новинками! Без канцелярии и помощников я получал груду книг из России и груду книг отсылал обратно. Я прошу сестер выписать мне газеты, а их все нет, я прошу высылать мне даже случайные номера, которые ими будут покупаться. Как хорошо было бы иметь «Новое слово»! Этот журнал вместе с М. И. Туган-Барановским выпускал Петр Струве — сначала «либеральные народники», потом «легальные марксисты», как очень вежливо именовали мы их направление тогда. Но потри любого «легального марксиста», и под розовой корочкой окажется все тот же буржуа.

Вот регулярно начали приходить «Русские ведомости». Событие! Я получал газеты на 13-й день от среды и субботы. Высчитал, пишу теперь об этом своим родным, на случай каких-либо расчетов об отправке. Спрашиваю у сестер: а выписано ли еще что-нибудь? Например, «Русское Богатство» или «Вестник финансов»? Меня все время свербит мысль устроить пересылку необходимых книг сюда из какой-нибудь столичной библиотеки. Не получается. Как никогда остро, осознаю, что без импульса извне вести какую-нибудь литературную работу невозможно. Требую прислать мне сюда новый каталог Петровской библиотеки. Потом в уже начавших приходить «Русских ведомостях» читаю о «Программе домашнего чтения на 3-й год систематического курса». Вот бы и это получить сюда, в глушь.

Так приходилось изворачиваться, прикидывать собственные возможности и возможности своих родных, так долго обдумывать, что заказать, а от чего из-за безденежья стоит отказаться, что я до сих пор помню цены на печатную продукцию того времени. Может быть, в память тех моих денежных отношений с прессой оказались так малы и доступны цены на газеты и журналы в Советской России. А в 1899 году цены были кусачие: «Русские ведомости» на год — 8 р. 50, «Русское богатство» — 9 р. 50, «Мир Божий» — 8 р., «Нива» — 7, «Archiv fur soziale Gesetzgbuch und Statistik, herausgegeben von Heinrich Braun» — 12 марок. А теперь сопоставим это с 8 рублями, «жалованными» мне царем и правительством на проживание. На баранину хватало, а вот на «Русские ведомости» нет.

С легкой руки Надежды Константиновны эта пресловутая баранина, боюсь, войдет во все воспоминания обо мне. Как же, колоритная деталь! Женщины вообще любят придумывать какие-нибудь истории, а потом повторять их до тех пор, пока все в них поверят, и они сами в том числе. И вот так Надежда Константиновна после возвращения из ссылки везде излагала некую забавную, с ее точки зрения, историю, должную свидетельствовать то ли о моей нетребовательности к пище, то ли о моем зверском, «мужицком» аппетите, то ли о немыслимой сибирской дешевизне. Если последнее, то чему же здесь дивиться? Оторванности от городского рынка, потребляющего деревенский продукт? Этот невинный рассказик Надежды Константиновны подразумевал, что еще, дескать, до приезда ее вместе с матерью, Елизаветой Васильевной, ко мне в ссылку, меня довольно однообразно кормили.

Итак, сам рассказик, запомнившийся мне почти наизусть. Обед и ужин был простоват, говаривала Надежда Константиновна, одну неделю для Владимира Ильича резали барана, которым кормили его изо дня в день, пока всего не съест; как съест — покупали новую порцию мяса, его во дворе, в корыте, где корм скоту заготовляли, работница рубила на котлеты для Владимира Ильича опять же на целую неделю.

Но отпустим «наших баранов» пастись к зайцам. Об этих, также ставших легендарными, животных, я тоже, пожалуй, поведаю сейчас. Речь идет опять о некоем фантастическом рассказе Надежды Константиновны, о целой лодке беззащитных зайцев, будто бы набитых мною чуть ли не веслом на островах, то есть в неохотничий сезон. Дед Мазай и зайцы наоборот. Прекрасная и удобная история, которую в будущем всегда можно выдать за иллюстрацию патологической жестокости российского революционера. Эта история даже попала в нашу семейную переписку. Тогда же я писал брату, тоже охотнику: «Не Анюта ли впадает в некоторые хронологические ошибки, выдавая старые мифы о зайцах за новые известия? Зайцев здесь я бил осенью порядком, — на островах Енисея их масса, так что нам они быстро надоели. Проминский — ссыльный лодзинский социал-демократ, шляпник, — набил их несколько десятков, собирая шкурки на шубы для своих детей». Не тогда ли возник и миф о заячьем избиении?

Но вернемся к почте, к изданиям, которые я получал в Сибири: и русские газеты, и иностранные, и новые книги. Книги, а не разговоры, вот истинная среда обитания для настоящего интеллигента.

В Шушенском я получил «Экономические этюды» Н. Водовозова, довольно известного в то время экономиста и мужа моей будущей издательницы. И это натолкнуло меня на мысль об издании нескольких моих статей отдельной книгой. Моя книга называлась похоже — «Экономические этюды и статьи». С выходом ее было связано много ожиданий. Готовую книгу все не присылали. Я, естественно, нервничал. Наконец, в одно серенькое утро видим — лезет через забор мальчишка из волости с каким-то громадным тюком: оказалось, «Этюды», завернутые в тулуп.

Перед приездом в Шушенское Надежды Константиновны я отослал ей огромный список книг, которые мне были нужны, чтобы закончить «Развитие капитализма». Этот списочек по своей монотонной длине не для мемуаров, но давайте заметим, что, сидючи в сибирской глуши, даже библиографию-то для этого списочка нелегко было собрать.

А тут мне еще вдруг ужасно захотелось иметь полное собрание сочинений Тургенева в 12 томах, обещанное как премия подписчикам журнала «Нива». А потом до озноба стали необходимы пособия по английскому языку: грамматика, да подробная, с разделом об идиомах, с развернутой главой о синтаксисе, понадобился словарь топонимики и имен собственных. Все, кто когда-либо занимался переводом, знают, какие трудности подстерегают вас при переводе имен собственных и географических названий. Но этот мой интерес уже означал, что я взялся переводить толстенную книжку Webb'oB. Об этом, если не забуду, расскажу ниже.

Представьте себе этот нескончаемый круговорот книг, летящих, как гуси, из Москвы или Петербурга до Шушенского и потом вскоре возвращающихся обратно. Сколько усилий приложили мои друзья, товарищи и мои сестры, чтобы организовать это «вечное движение». Сколько было написано ласковых писем родным, напоминаний о напоминаниях, как отцеживалась в поисках новостей и специальной информации вся поступающая ко мне литература! Каждая газета прочитывалась несколько раз целиком и по частям — передовые статьи, колонки объявлений.