Читать онлайн «История куртизанок». Страница 115

Еще один роман развивался в Освенциме между доктором Розенталем, врачом-эсэсовцем, и Тертой Кюрнхайм, медицинской сестрой из числа заключенных-евреек. На каком-то этапе их отношений Терта забеременела, и доктор Розенталь сделал ей аборт, видимо, для того, чтобы спасти женщине жизнь. Работа Терты состояла в том, что она делала эвтаназию смертельно больным пациентам. Одна из леденящих кровь историй о ее профессиональном сотрудничестве с любовником красноречивее всяких слов дает представление как об Освенциме и Розентале, так, возможно, и о Герте. Они лечили двоих больных с одинаковыми именами, один из которых страдал от сыпного тифа, а у другого было небольшое воспаление. Человек, болевший тифом, умер, и его семье требовалось послать уведомление о смерти. Но по ошибке уведомление было послано семье уже оправившегося от воспаления больного. Поняв, что допустили ошибку, два делопроизводителя набрались храбрости и сообщили доктору Розенталю, что он может связаться со скорбевшей семьей и сообщить ей о трагической ошибке. Розенталь выслушал их, потом дал какое-то указание Герте. Та ушла, вскоре вернулась и сказала: «Ошибка исправлена. Этот тоже умер»14. Опытная убийца превратила ошибку в истину.

В конце концов кто-то доложил об отношениях доктора Розенталя и Герты в более высокие инстанции – не потому, что они убили вылеченного больного, не потому, что она сделала аборт, а потому, что Розенталь совершил Rassenchande – «осквернение расы». В итоге он кончил жизнь самоубийством. Судьба Герты неизвестна, но, скорее всего, ее казнили.

Это мог быть такой же роман, какой был у Майи. А может быть, Герта не могла устоять перед доктором-эсэсовцем, который ее настойчиво домогался. Ее соучастие в той истории с двумя пациентами ничего не доказывает – что ей оставалось делать, если доктор Розенталь приказал ей умертвить человека? А учитывая ее роль в интенсивно проводившейся в Освенциме программе эвтаназии, можно предположить, что у Герты притупилось осознание чудовищности собственных действий. Ведь по сравнению с пытками, массовыми расстрелами и убийством в газовых камерах тысяч ее собратьев безболезненная смерть от укола могла показаться безобидной, даже милосердной. Каковы бы ни были чувства и мотивы Герты, не исключено, что роман с Розенталем довел ее до преждевременной смерти.

Еврейский доктор Гизелла Перл, расплатившаяся собственным телом за кусок веревки, который мог спасти ей жизнь, рассказала историю Кати – узницы Освенцима и любовницы немца. Кати поведала доктору Перл, что сожительствовала с ним потому, что он помогал ей спасать человеческие жизни. Сердце Кати было «большим как вселенная»15, и когда она нашла миниатюрную пятнадцатилетнюю девчушку, до полусмерти избитую эсэсовкой, которая застала ее в тот момент, когда та просила дать ей картофельные очистки, Кати решила спасти девочку. Чтобы помочь ей, Кати воровала все, что могла, но возможности у нее были очень ограничены. Ее kohana – «любовник», мог сделать гораздо больше. Он был заключенным немцем, и зеленый треугольник, нашитый на его робу, свидетельствовал о том, что он обычный преступник – вор, может быть, даже убийца. Этот мужчина обладал недюжинной физической силой, в лагере к нему относились с уважением, и он ходил с тросточкой, символизировавшей его высокий статус. Он поддерживал хорошо налаженные связи с рабочими крематория, чей жуткий труд иногда давал им доступ к пище, которую обреченные заключенные, пребывавшие непосредственно из городских гетто, должны были сдавать перед тем, как идти в газовые камеры.

Кати уже собралась было расстаться с любовником, но новая взятая ею на себя ответственность заставила ее повременить. По словам доктора Перл, «она решила продолжать отдаваться мужчине в обмен на еду, которую забирала с собой… и потом кормила девочку». Как-то раз доктор Перл увидела, как Кати крепко держит ее за руку в вагоне для скота, одном из тех, в каких перевозили людей на фабрики в Германию. Доктор Перл была настроена оптимистически: «Я знала, что Кати, как бы ей ни было трудно, спасет девочке жизнь»16. История Кати незамысловата. Она сама понимала и доверительно рассказала доктору Перл о характере своих отношений с немцем и о том, что отдавалась ему, чтобы получить пищу для спасения жизни девочки. Может быть, ей пришлось легче других потому, что он был не эсэсовцем, и его авторитет определялся внушительными физическими данными. Освенцим сделал из этого преступника значительную личность, так что он мог предложить своей любовнице-еврейке то, что не мог предложить ей никто другой: возможность сохранить жизнь девочке.

В книге «Возвращение в Освенцим» Китти Харт, выжившая узница этого концлагеря, пишет, что ей было известно лишь об одном романе с участием еврейки: любовные отношения в лагере поддерживали женщина из Венгрии, имя которой не названо, и Вюнш – австрийский эсэсовец, ведавший складами. Венгерской еврейке каким-то образом удавалось хорошо выглядеть, и Вюнш был влюблен в нее до потери памяти. Харт и другие узники еврейской национальности облегчали их отношения, следя за тем, чтобы им никто не мешал, когда пара уединялась за грудами ящиков с припасами. В ответ Вюнш, которого они называли «венский шницель», обращался с ними «совсем неплохо». После войны лагерная любовница Вюнша выступила в качестве свидетельницы на проходившем во Франкфурте процессе против него: она давала показания в его пользу настолько красноречиво, что суд признал его невиновным в совершении военных преступлений.

Неожиданное и волнующее выступление этой женщины вызвало у присутствовавших бурю эмоций. Уже после войны, когда прошло достаточно времени для того, чтобы можно было объективно осмыслить и проанализировать выявленный и признанный международными судами ужас шоа́, воспоминания этой женщины о Вюнше (и, может быть, даже о ее любви) позволили ей спасти ему жизнь, как, по ее мнению, когда-то он спас жизнь ей. Она не только ни в чем не винила своего любовника-эсэсовца за то, что произошло, – она рисковала тем, что, защищая этого человека, вызовет осуждение или, по крайней мере, неодобрение других выживших узников Освенцима.

Для некоторых людей Освенцим был раем. В частности, для сорокалетнего Рудольфа Хесса, который занимал пост коменданта Освенцима с 4 мая 1940 г. по декабрь 1943 г. Он жил с женой Хедвигой и детьми в украшенном цветами доме на территории лагеря, рядом с заключенными, которых морил голодом, пытал, душил в газовых камерах и сжигал. Дом Хесса убирали специально отобранные заключенные в добротной одежде, отнятой у обреченных на гибель узников, ему поставлялись прекрасные вина и деликатесы, когда даже немецкий рацион питания был строго ограничен. «Я хочу здесь жить до самой смерти», – говорила Хедвига Хёсс17.