Читать онлайн «История куртизанок». Страница 102

В одной злобной балладе Салли назвали «лживой эфиопкой», ей перерезали горло от уха до уха и отрезали язык. Потом останки ее в телеге увезли в преисподнюю, где горит адское пламя. В другом, более мягком стихотворении Салли называют «черной Аспазией»15. Еще один автор, настроенный против Джефферсона, писал, что Салли жила в собственной комнате, имела высокий статус и состояла в близких отношениях с Джефферсоном. Эти сведения приводились как свидетельства того, что она была его любовницей, хотя также могли быть отражением ее статуса сводной сестры покойной жены Джефферсона Марты. Вместе с тем каждая из этих гипотез могла объяснить, почему дети Салли находились на положении привилегированных рабов и жили в большом доме в помещениях, предназначенных для белой семьи.

Как бы то ни было, у каждого ее ребенка был отец. Если им был Джефферсон, он не считал нужным давать им что-то еще, кроме практического образования. В подростковом возрасте детей Салли обучали ремеслам. Когда им исполнялся двадцать один год, те, у кого кожа была достаточно светлой, чтобы они могли сойти за белого, покидали Монтичелло не как беглецы или вольноотпущенные рабы, а как свободные белые люди. Джефферсон никогда потом не пытался их найти, а если становилось известно, где они находились, не стремился вернуть их обратно.

Сын Салли Беверли ушел из Монтичелло, так сказать, пересек Рубикон, отделявший его от белой расы, и женился на белой женщине. Джефферсон заплатил Харриет за билет до Филадельфии, и обратно она не вернулась. Ее брат Мэдисон (названный в честь Долли Мэдисон[41], гостившей в Монтичелло, когда он родился) писал в своих воспоминаниях, что Харриет тоже принимали за белую и что она вышла замуж за белого мужчину. Друг семьи Джефферсонов, Луиза Матильда Кулидж, подтвердила, что четверо детей Салли просто ушли из Монтичелло и не вернулись обратно. Мэдисон и Эстон, другой сын Салли, которого недавно причислили к семейству Джефферсона на основе анализа ДНК, были приверженцами своего негритянского наследия. Они женились на негритянках и обосновались в негритянской общине, где жили их жены.

К концу жизни Джефферсон указал в завещании, что пятеро рабов – сыновья Салли Мэдисон и Эстон и трое других ее родственников – должны получить вольную, когда им исполнится двадцать один год. Салли он не освободил и не обеспечил ее материально по завещанию. Если он поступил так из стремления не давать политическим оппонентам оснований для обвинений его в связи с Салли, то это говорит о том, что Джефферсон принес ее в жертву ради сохранения собственной репутации. Как бы то ни было, два года спустя после его смерти, последовавшей 4 июля 1826 г., его белая дочь Марта освободила Салли от рабской зависимости16.

Салли Хемингс прожила еще десять лет в арендованном доме вместе с Мэдисоном и Эстоном. Когда она умерла, они похоронили ее на афроамериканском кладбище. Ее история стала известна благодаря жизнеописаниям ее выдающегося хозяина. Однако много дополнительной (хоть и отрывочной) информации можно найти в газетах того времени и в письмах современников Салли – журналистов, политиков, ее друзей, родственников, а также в письмах бывших рабов, в частности ее сына Мэдисона и другого, не имевшего к ней отношения раба, жившего в Монтичелло, по имени Израиль Джефферсон. Сама Салли не оставила ни дневников, ни писем. До нас дошли лишь описания отдельных эпизодов ее жизни в воспоминаниях ее сына.

Сегодня мы не можем с полной уверенностью говорить о том, что Салли Хемингс состояла в любовных отношениях с Томасом Джефферсоном, хотя кровное родство с ним Эстона свидетельствует в пользу этой версии. Очевидно, однако, что злобные нападки современников Джефферсона подчеркивают презрение и страх, которые вызывали отношения между рабовладельцами и их любовницами-рабынями. Если третий президент США любил рабыню, в жилах которой текла негритянская кровь, тем самым он молчаливо отрицал распространенные в современном ему обществе представления о врожденной неполноценности чернокожих, которые оправдывали само существование рабовладения как общественного института.

Рабыня Джулия Фрэнсис Льюис Диксон была любовницей своего хозяина, который обожал их совместную дочь Аманду Америку Диксон и сохранил память о ней и ее матери в исторических записях. Сведения о Джулии мы также находим в ее собственных показаниях, которые она давала во время грязного судебного процесса, когда семьдесят девять родственников ее покойного хозяина оспаривали доставшееся Аманде огромное наследство.

Джулия родилась 4 июля 1836 г. Она была дочерью рабыни и Джо Льюиса – мужчины испанских кровей со смуглой кожей, который, как Джулия рассказывала внукам, «считался белым». В феврале 1849 г. Джулия была миниатюрной двенадцатилетней девчушкой с кожей цвета меди, мягкими кудрявыми волосами и красивыми зубками. Она принадлежала Элизабет Диксон – матери Дэвида Диксона, самого богатого гражданина округа Хэнкок в штате Джорджия. Джулия была любимицей Элизабет. Она работала горничной в главной усадьбе, а ее комнатка находилась в маленьком доме, расположенном во дворе усадьбы Диксонов. (Большинство не имевших таких привилегий рабов жили в двухэтажном бараке, который называли «домом черномазых».)

Диксоны – овдовевшая Элизабет, которой тогда было семьдесят два года, и трое ее не состоящих в браке детей, Дэвид, Рута и Грин – жили все вместе. Дэвид, любимый сын Элизабет, сам, без посторонней помощи создал семейное состояние. К 1849 г. он владел 2010 акрами земли и пятьюдесятью тремя рабами. Формальное образование у него было невысокое, но его недостаток компенсировался любознательностью и наблюдательностью. Партнеры и конкуренты считали его знающим, но самоуверенным человеком, не допускавшим возражений, слово которого было законом.

Как-то в февральский полдень Дэвид проезжал верхом по полю, на котором играла Джулия. Он подъехал и, покоренный ее прелестью, поднял девочку с земли, усадил в седло, увез и изнасиловал. (Спустя годы он признал, что «дал промашку», изнасиловав ее.) Джулия от него забеременела и поздней осенью родила девочку, которой Дэвид и Элизабет дали эффектное имя Аманда Америка Диксон.

С самого ее рождения Дэвид души не чаял в своей светлокожей дочурке. Как только Джулия отняла ее от груди, он забрал у нее девочку, и они с матерью воспитывали ее так, как считали нужным. Аманда стала мисс Манди даже для Джулии, и большую часть времени девочка проводила в спальне, которую делила с бабушкой. По ночам она спала в специальной кроватке на колесиках, которую днем закатывали под большую кровать Элизабет. Дэвид чрезвычайно привязался к Аманде и всячески ее баловал. Он велел купать ее в коровьем молоке, поскольку в то время считалось, что от него становится светлее кожа. Он нанял преподавателя, который обучал ее чтению и письму, хоть его родных сестер никогда этому не учили. Аманда читала художественную литературу, ей давали уроки игры на фортепьяно, ее холили и лелеяли, оберегали, пылинки с нее сдували.