Читать онлайн «Фавориты у российского престола». Страница 99

Убийство Распутина, как и следовало ожидать, фактически ничего не изменило, не привело Россию к процветанию, наоборот, усугубило её положение. А провидческие слова Распутина, что если убьют его, то не будет и царской семьи, полностью оправдались. Николай II подписал отречение, по сути ничего хорошего стране не давшее, наоборот, приблизившее её падение. Взявшее власть Временное правительство во главе с Керенским ни на что не было способно, наделало массу ошибок, привело к безобразному расстрелу царской семьи и захвату власти большевиками во главе с В. И. Лениным.

Заигрывание Дома Романовых с «революционными» элементами привело не только к трагедии России, но и к личным трагедиям августейших персон. Одни члены Дома Романовых спаслись бегством в Европу, другие были расстреляны. Царская семья была расстреляна большевиками так же гнусно, как был убит Григорий Распутин — последний российский фаворит у трона, ярко, но неоднозначно и загадочно отразившийся в зеркале русской истории.

Фаворитизм у российского трона как часть русской истории не может быть полностью понят без сравнения его с фаворитизмом в Западной Европе.

Исторические факты показывают, что по времени, начиная с XV века, Россия вовсе не отставала от Европы в деле фаворитизма у престола. Ещё прежде, чем Генрих II объявил Диану де Пуатье официальной фавориткой, придав этому званию статус титула при своём королевском дворе, в Московском государстве Правительница «всея Руси» Елена Васильевна Глинская открыто отстранила бояр, рекомендованных ей в помощь покойным мужем, и всю власть передала своему любимцу, фавориту-любовнику Ивану Фёдоровичу Овчине-Телепневу-Оболенскому. Конечно, нас не может не удивлять этот факт. Как?! В православной стране, где традиционно ценились в женщине религиозность, преданность и покорность мужу, целомудрие вдовы, нравственная чистота, высокая мораль и чадолюбие, где женщина-хозяйка, хранительница семейного очага, воспетая вслед за Евангелием в Домострое, особенно отличалась трудолюбием и скромностью, и вдруг, в нарушение всех традиций, у российского престола, на глазах у всего бывшего великокняжеского двора Василия III российская государыня Елена Глинская не стыдилась официально иметь фаворита-любовника, а несогласных отправляла в тюрьму, не на годы, а сразу на гибель.

Традиционно на Руси великие княгини, стоявшие у вершины власти Московского государства, такие, как Евдокия Московская, супруга Дмитрия Донского, канонизированная Русской Православной Церковью; Софья, жена Василия I Дмитриевича, дочь великого князя литовского Витовта, в иночестве Синклития; Мария (в иночестве Марфа), жена Василия II Васильевича Тёмного и мать Иоанна III Васильевича; Софья Палеолог, супруга Иоанна III и мать Василия III; Соломония Сабурова, первая жена Василия III, — и многие другие, известные своим подвижничеством великие княгини, отличались высокой нравственностью, целомудрием, верностью мужу, помощью ему в его княжении и в борьбе за московский престол. Но в последующие времена российские правительницы: Великая княгиня Елена Глинская, царевна Софья, царица и императрица Екатерина I, императрица Анна Иоанновна, правительница Анна Леопольдовна, императрица Елизавета Петровна, императрица Екатерина II, — несмотря на их православную веру и внешнее благочестие, имели при себе фаворитов-любовников, многие даже не по одному, а по нескольку, меняя их одного за другим.

Можно предположить в их оправдание: неуверенность в своих силах при осуществлении правления обширной страной, недостаточные политические знания и борьба с нападающими на Русь врагами заставляли не только российских правительниц, но и западноевропейских (Марию Стюарт, Елизавету I, Изабеллу II и даже королеву Викторию после смерти её мужа) искать опору в мужской поддержке и привлекать к решению своих государственных задач наиболее, по их мнению, подходящих для этой цели мужчин.

Но женская природа такова, что в большинстве случаев выбирались не самые умные и образованные мужчины, а самые красивые и обаятельные, способные вызвать любовные чувства, «чувствительность», по выражению Екатерины II. Правда, иногда, в редких случаях, качества эти: мужественная красота, ум, обаяние — совпадали с желанием служить своей родине. И тогда фавориты становились государственными мужами (Г. Г. Орлов, Г. А. Потёмкин, И. И. Шувалов).

Женщина, по природе своей, какое бы социальное положение она ни занимала, всегда считала, что самый верный способ заставить мужчину служить ей — любовная близость с ним, а иногда только обещание близости в будущем, как это практиковала Елизавета I Английская.

Российские государыни, привлекая своих фаворитов к государственным делам, не допускали их к полной власти и старались не обременять себя замужеством. Читатель вправе задать вопрос, а как же императрица Елизавета Петровна, которая связала себя, хоть и тайными, но всё же узами брака? Елизавета Петровна была очень религиозна, потому по совету своего духовника, чтобы оправдать перед Богом свою греховную связь, тайно обвенчалась с Алексеем Григорьевичем Разумовским. Но она была уверена, что её возлюбленный никогда не откроет их тайну и никогда не будет претендовать на власть. И она не ошиблась в нём. Уже после её смерти Екатерина II сделала попытку узнать, был ли Разумовский её законным мужем, подослала к нему одного из своих доверенных лиц, но граф Алексей Григорьевич Разумовский тайну их венчания не открыл. Он на глазах вельможи сжёг в камине документы — свидетельства его супружества с императрицей, — не соблазнившись на обещания почёта, чинов и выгодных должностей. «Хитрый хохол», он знал, что бывает с теми, кто приблизился к трону настолько, что, предъявив наследные права, оказался бы возможным претендентом на престол. А быть казнённым Алексей Разумовский не хотел.

Екатерина И, за свой женский век сменившая нескольких любовников еще будучи великой княгиней (Андрей и Захар Чернышевы, Сергей Салтыков, Станислав Понятовский), а затем и фаворитов-любовников у российского трона (не считая любовников-однодневок), сумела в православной стране показать себя такой матушкой-императрицей, благодетельницей народа, а в переписке с Гриммом для сведения Европы так представить своих любовников (учениками, которых она готовит для государственной деятельности исключительно для пользы России), что никто не требовал отсечь ей голову, как Марии Антуанетте, и никто не собирался изгонять её из России, как поступили с королевой датской Каролиной Матильдой, отправленной обратно в Англию к её брату-королю, и как впоследствии, в XIX веке, поступили с Изабеллой II, на весь мир позорно объявленной развратницей.