Читать онлайн «Двуликий Берия». Страница 197

Кроме того, в этой же записке Берия предлагал учредить союзный и республиканский «ордена культуры», например в Азербайджане орден «Низами», в Грузии орден «Руставели», на Украине орден «Шевченко», в Армении орден «Налбандяна» и т. д. По этим вопросам Ордынцев по поручению Берия связывался по телефону с секретарями ЦК КП указанных республик».

Замечу, что Григорий Алексеевич Ордынцев, начальник Секретариата Берии в Совмине, 7 июля 1953 года на допросе показал: «Примерно в конце марта м-ца 1953 г. Берия вызвал меня и повел разговор о следующем: что, мол, теперь по старинке работать нельзя, что ему теперь придется влезать во многие дела, которыми раньше он не занимался, и что поэтому ему нужно укрепить свой аппарат; что ему нужно иметь помощников по различным отраслям, которые помогали бы ему разбираться в вопросах и готовить отдельные предложения для внесения в Правительство. Он дал мне задание — на первое время подобрать двух таких работников. Такие работники были подобраны на должность помощника по вопросам сельского хозяйства — Савельев и на должность помощника по вопросам промышленности — Фурдуев. Вскоре он взял себе помощника по международным вопросам Шария, по внутриполитическим вопросам он мыслил использовать помощником Людвигова. В конце июня м-ца 1953 года, когда в Правительстве остро встали вопросы стран народной демократии, Берия поручил мне подыскать ему в помощники квалифицированного экономиста, который бы занимался странами народной демократии. Но это поручение осталось невыполненным. За это время по линии Совета Министров (я оставляю в стороне вопросы, которые он вносил по линии МВД) были внесены по сельскому хозяйству 2 вопроса — о развитии заготовок фруктов и о пересмотре решений Правительства по расширению посевов пшеницы в Закавказских республиках. Как известно, Берия вопросами сельского хозяйства не занимался, поручений ему таких не было, тем не менее, он вносил вопросы по сельскому хозяйству и имел специального человека по этим делам. Инструктируя своих помощников, он им говорил, что они призваны для того, чтобы следить за той или иной отраслью, изучать ее, а, главное, для того, чтобы на основе анализа помогать ему ставить в Правительстве проблемные вопросы. Берия дал указание, чтобы помощники обзавелись соответствующими данными, материалами и литературой, чтобы когда потребуются какие-либо данные — они были бы под рукой. Шария, например, он дал указание пошире обзавестись материалами по международным вопросам, нотной перепиской по различным странам, чтобы необходимые данные у него были под рукой». Ордынский вообще отделался по-божески — 8 годами ссылки, из которой освободился уже в 1959 году.

Лаврентию Павловичу также поставили в вину инициативу по возвращению в Грузию эмигрантов-меньшевиков. По его инициативе в начале 1945 года Шария выезжал в Париж для переговоров с грузинскими эмигрантами о признании ими Советской власти, а также о возврате музейных ценностей, вывезенных ими из Грузии. Среди партнеров Шарии по переговорам был и бывший министр иностранных дел меньшевистского правительства Грузии Е.П. Гегечкори, дальний родственник жены Берии. Через год эти переговоры продолжил секретарь ЦК Компартии Грузии И. Тавадзе. В результате 26 мая 1947 года Политбюро ЦК ВКП(б) по предложению ЦК Компартии Грузии приняло постановление «О возвращении грузинских эмигрантов из Франции», разрешавшее 59 эмигрантам вернуться в СССР».

Соблазнительно было бы увидеть здесь начало принципиальной линии Берии на достижение соглашения с националистическими кругами в республиках. В 1953 году она выразилась в попытках Берии достичь какого-то консенсуса с украинскими и прибалтийскими националистами. На июльском пленуме 1953 года глава правительства Грузии В.М. Бакрадзе утверждал: «Вся эта возня, которую затеял Берия с грузинской меньшевистской эмиграцией… я всегда душой был против этого. Я тогда говорил Чарквиани (первому секретарю ЦК Компартии Грузии в 1938–1952 годах. — Б. С.): «Слушайте, бросьте это бандитское отребье, кому они нужны в Грузии». Возятся с меньшевистской грузинской эмиграцией, с тем чтобы сюда доставить. Мне кажется, что в свете сегодняшних фактов и того, что выяснилось в отношении Берия, эта затея не случайна».

Однако вряд ли в действительности шаги по репатриации грузинских меньшевиков были личной инициативой Берии. Тогда, в конце войны и в первые послевоенные годы линия на возвращение эмигрантов была частью сталинской политики. Она призвана была продемонстрировать всему миру, что под впечатлением от достижений советского народа, победившего в Великой Отечественной войне, на родину готовы возвратиться даже бывшие заклятые враги Советской власти, которых она, в свою очередь, готова простить. И переговоры о возвращении велись отнюдь не только с грузинскими эмигрантами, но и с русскими, армянскими, украинскими… Тот же Константин Симонов во время своей поездки в Париж, например, безуспешно пытался склонить к возвращению нобелевского лауреата Ивана Бунина.

Поскольку бериевского заговора в действительности не было, следователи хватались за все, что могло скомпрометировать Берию в глазах широкой общественности. Племянник жены Берии Теймураз Николаевич Шавдия к моменту, когда он в июле 1941 г. попал в немецкий плен, был еще очень молод — ему исполнилось только 18 лет. Вряд ли он был убежденным противником Советской власти — родственные связи к этому отнюдь не располагали. Он просто очень хотел жить, оттого и записался в Грузинский легион, а потом служил в немецкой полиции в Париже. Арестовали его после начала в ноябре 1951 года т. н. «мингрельского дела», когда прежнее руководство Грузии, в основном лояльное Берии, было обвинено в «мингрельском национализме» и смещено со своих постов, а частью арестовано.

3 июля 1953 года заместители министра внутренних дел С.Н. Круглов и И.А. Серов писали Молотову о деле Шавдия: «В Министерстве внутренних дел Союза ССР содержится под стражей осужденный военным трибуналом Закавказского военного округа к заключению в исправительно-трудовые лагеря сроком на 25 лет за измену Родине ШАВДИЯ Теймураз Николаевич.

Как видно из материалов архивно-следственного дела, ШАВДИЯ был арестован б. Министерством государственной безопасности Грузинской ССР 10 февраля 1952 года.

Основанием для ареста послужили свидетельские показания о том, что он, находясь в действующей армии, в конце июля 1941 года был пленен немцами. В период нахождения в плену ШАВДИЯ, изменив родине, добровольно вступил в «Грузинский национальный легион» немецкой армии. Как показали свидетели, батальон, в который был зачислен ШАВДИЯ, принимал участие в боях против Красной Армии под Туапсе. В 1943 году грузинским белоэмигрантом ШАВДИЯ был привлечен для службы в немецкой полиции и направлен в Париж. В Париже ШАВДИЯ как полицейский участвовал в расстрелах французских патриотов, английских и американских парашютистов и нес охрану заключенных. Там же он неоднократно посещал своего дальнего родственника лидера меньшевиков ГЕГЕЧКОРИ Е.