Читать онлайн «Маршал Тухачевский». Страница 57

Почти до заката оставался он у нас, со знанием дела вникал во все инженерные тонкости, быстро схватывал полезные свойства тех или иных средств, реально представлял себе их действия в бою. Под конец М. Н. Тухачевский сердечно поблагодарил организаторов показа и выразил желание еще раз проверить нашу технику в условиях зимы.

Об этом своем намерении он не забыл и в декабре снова приехал в Нахабино. Стоял морозный день с ветром и поземкой. Но Михаил Николаевич опять до самого вечера ходил от объекта к объекту. И всех нас поразило, насколько хорошо помнил он увиденное летом, а также свои замечания и предложения, высказанные тогда.

Сохранился в памяти и другой эпизод, относящийся к тому же 1934 году. М. Н. Тухачевский сам позвонил мне по телефону и со свойственной ему вежливостью попросил:

– Если служба вам позволяет, загляните ко мне сегодня же.

На этот раз его интересовало, насколько хорошо поставлена у нас научная разработка проблем подземного строительства и какое отражение нашли они в преподавании специальных дисциплин.

– Следует помнить, – наставительно говорил он, – что в условиях грядущей войны, когда вражеская авиация постарается подвергнуть прицельному бомбометанию важнейшие военные объекты, мы обязаны будем уметь спрятать их под землей.

Я доложил, что на командном факультете в курсе фортификации даются общие сведения о подземных сооружениях и расчете их конструкций, а в курсах «Инженерные заграждения» и «Военная история» содержатся некоторые данные о подземной минной борьбе; слушателей же фортификационного и аэродромного отделений готовим к ведению подземных работ более основательно.

Мой доклад явно не удовлетворил М. Н. Тухачевского. Он обязал нас заняться и вопросом подземного строительства всерьез, тут же назвав имена специалистов, с которыми следует связаться. По инициативе Михаила Николаевича на фортификационно-строительном факультете было организовано специальное отделение подземных работ и пересмотрены должным образом учебные программы для всех остальных отделений и факультетов академии. Одновременно началось формирование нескольких строительных и одного аэродромно-инженерного батальонов, предназначавшихся исключительно для подземных работ.

Не будучи инженером, М. Н. Тухачевский не раз давал нам, дипломированным инженерам, очень предметные уроки по специальности, учил, как нужно реагировать на развитие авиации, артиллерии и другой военной техники.

Неостывающая боль, вызванная трагической гибелью этого исключительно одаренного человека, у меня лично обостряется памятью о роли, какую он сыграл в моей жизни.

Однажды на полигоне под Ленинградом при испытаниях произошел преждевременный разрыв сверхчувствительного зенитного снаряда и я получил тяжелое ранение осколком в правое бедро. Первая медицинская помощь оказалась неудачной. Началась газовая гангрена, против которой в то время врачи были почти бессильны.

О случившемся сразу же доложили в Москву М. Н. Тухачевскому. Он приказал принять все меры для спасения моей жизни, привлек к операции известного хирурга, ныне покойного профессора В. А. Оппеля.

Михаил Николаевич знал, что военный врач-бактериолог профессор Великанов предложил сыворотку против газовой гангрены, но она только еще проходила испытания в лаборатории и в клинике не применялась. Эта сыворотка была доставлена на специальном самолете и в конечном счете решила мою судьбу.

Мне спасли жизнь.

Более тридцати лет минуло с того дня, а все помнится так, как будто было лишь вчера.

Я – начальник вооружения Военно-воздушных сил РККА – впервые прибыл на доклад к заместителю наркома обороны М. Н. Тухачевскому. Дело касалось перевооружения авиачастей, отправляемых на Дальний Восток. Доложить об этом коротко не представлялось возможным. Но Тухачевский и не торопил меня. Он обладал чудесным качеством – умел слушать собеседника, следить за каждым словом, за ходом мысли.

Да и вообще, по-видимому, человек должен быть наделен исключительными душевными и умственными качествами, чтобы память о первой встрече с ним сохранилась на десятилетия.

Я хочу коротко остановиться лишь на той стороне деятельности Михаила Николаевича, которая мне наиболее близка – на его роли в развитии военной техники, Здесь, пожалуй, ему принадлежит такое место, на которое не может претендовать никто другой из наших военачальников. Не было в армии человека, который бы так, как М. Н. Тухачевский, точно предугадывал и безошибочно находил новое в военно-техническом деле, так правильно определял перспективы вооружения и оснащения войск.

Напомню только наиболее важные достижения военной техники и конструкторской мысли, которые в той или иной степени обязаны своим появлением Тухачевскому.

Прежде всего это реактивные снаряды. Ведь не кто иной, как Тухачевский, выдвинул перед артиллерийским конструктором Л. В. Курчевским мысль об установке на самолете реактивной пушки.

Реактивные пушки положили начало созданию реактивных снарядов РС-82 и PC-132. Конструктором их был инженер Победоносцев, а «крестным отцом» Тухачевский. Он присутствовал на полигонных испытаниях этих снарядов еще в 1935–1936 гг. Тогда стрельбы ими проводились с самолета. А в 1941 году инженер Костиков смонтировал подкрыльные самолетные балки на автомашину, и получилась знаменитая «катюша».

Тухачевский, еще в бытность начальником Штаба Красной Армии, первым поднял вопрос о торпедоносной авиации. Самолеты-торпедоносцы предназначались для поражения с воздуха кораблей противника.

Мысль о необходимости штурмовой авиации возникла во время гражданской войны. Уже в 1919 году В. И. Ленин в записке Э. М. Склянскому высказывался о возможности применения аэропланов против конницы. В дальнейшем этой проблемой занимался М. В. Фрунзе, а после его смерти – М. Н. Тухачевский. В 1932 году на совещании, где присутствовали начальник ВВС РККА Я. И. Алкснис, представитель авиационной промышленности П. И. Баранов, конструктор Н. Н. Поликарпов и я, Михаил Николаевич совершенно конкретно поставил вопрос о создании специального самолета-штурмовика с мощным вооружением для уничтожения живой силы и танков противника.

Первые образцы такого самолета были сконструированы Н. Н. Поликарповым. Они и послужили в дальнейшем базой для создания знаменитого Ил-2, автором которого является С. В. Ильюшин.

В тридцатые годы дальние бомбардировщики имели среднюю скорость 220–280 километров в час. Они не могли, конечно, успешно выполнять боевые задачи без прикрытия истребителей, а у тех, как известно, был весьма ограничен радиус действия. Тухачевский первым нашел выход из этого круга противоречий: он предложил крепить истребители к борту тяжелых бомбардировщиков. И уже в 1933 году инженер-конструктор В. С. Вахмистров переоборудовал ТБ-3 под самолет-матку. К этому своеобразному летающему авианосцу цеплялось от трех до пяти бортовых истребителей, которые в случае необходимости легко отделялись от него и вступали в воздушный бой с противником.