Читать онлайн «50 знаменитых царственных династий». Страница 87

Маньчжурская династия мало чем отличалась от своих предшественниц. Разумеется, порядок в стране поддерживали гарнизоны маньчжурских войск, расположенные в наиболее важных стратегических точках. Но новые правители были далеки от мысли навязывать китайцам собственное наречие и культуру. Ставший во главе Поднебесной маньчжурский род Айсин-Гиоро стремился лишь избежать ассимиляции — ведь маньчжуры считались на территории Китая национальным меньшинством. Поэтому императоры династии Цин культивировали маньчжурские традиции и активно поддерживали двуязычие. В идеологическом отношении маньчжуры были конфуцианцами, поэтому вели себя так же, как и любая другая династия. Возможно, именно поэтому только в середине XIX века оппозиционные пропагандисты взяли на вооружение этническую «чуждость».

Маньчжуры добились покорности китайского населения (символом его была коса, которую под страхом смерти обязаны были носить китайцы мужского пола), но при этом весьма активно заботились о процветании экономики страны и благосостоянии ее населения, всерьез воспринимая конфуцианский тезис о том, что высшая цель правящих верхов — благо народа, на котором зиждется благополучие государства.

Начиная со второго правителя династии, Канси (1654–1722), который правил в 1662–1722 годах, маньчжурские императоры были ревностными конфуцианцами. Они управляли страной, следуя древним заветам и внимая советам конфуцианских ученых-чиновников. Династия Цин не стремилась к новшествам: традиционная китайская административная система, как и система экзаменов на звание чиновника, остались практически неизменными.

Китай под властью династии Цин на протяжении первых двух веков развивался достаточно интенсивно. Невероятно быстрый рост населения (на рубеже XVIII–XIX веков в Китае насчитывалось около 300 млн человек) внес свои коррективы в экономику страны. Прежде всего это касалось перехода к интенсивному способу ведения хозяйства. Улучшались агротехнические приемы, использовались севообороты, принимались во внимание местные условия для выращивания наиболее выгодных культур и реализации их на рынке. Во всем этом активное участие принимало государство — ведь оно несло ответственность за все хозяйство страны.

В начальный период правления династии Цин Китай превратился в настоящую Мекку для европейцев. Когда в 1683 году завершилось маньчжурское завоевание Китая и вдоль его берегов возобновилось торговое плавание, купцы из Португалии, Голландии, Англии и Франции развернули активную торговлю на побережье Китая. Представители европейских стран создавали фактории, конкурировавшие между собой. Англичане обосновались в Гуанчжоу (Кантоне), французы — в Нинбо, а португальцы избрали базой Макао (Аомэнь). Внимания императорского двора искали как представители торговых компаний, так и европейские монархи. Однако богдыханы старательно избегали постоянных дипломатических отношений с Западом.

Дело в том, что жители Поднебесной воспринимали народы стран Европы как «варваров» и «данников» маньчжурского императора — Сына Неба. Подобно многим крупным державам того времени, Китай не страдал избытком политической скромности, опиравшейся к тому же на древнюю идеологию, согласно которой Китай является центром обитаемого мира. «Варвары» (под это название подходили все, кому не посчастливилось родиться в Поднебесной) не имели права постоянно пребывать в столице и держать здесь свои представительства. Им разрешалось только в установленные сроки или время от времени приезжать в Пекин с «данью» (обязательными подарками). Династия Цин поначалу не воспринимала всерьез дипломатов, привыкших с гордостью говорить от имени своей страны: разве может сравниться с Поднебесной какое-то окраинное царство?

Со временем позиция императоров претерпела изменения. Если раньше они презирали чужеземцев, то примерно к XVIII веку стали опасаться их влияния на идеологию и культуру своих подданных. В это время положение маньчжуров внутри страны заметно ухудшилось. Боевые возможности их отрядов снижались, а личный состав постепенно окитаивался. Возросла роль китайцев и в аппарате управления, начавшаяся полоса восстаний еще более поколебала маньчжурское господство. В таких условиях династия Цин могла рассчитывать только на традицию, которая прочнее оков удерживала в повиновении народ. И для того чтобы сохранить ее, императоры приняли парадоксальное, на первый взгляд, решение о «закрытии» Китая.

Императорскими указами было полностью запрещено христианство (католицизм), после чего число его последователей резко сократилось. Всего при Иньчжэне было закрыто более 300 христианских церквей, а большинство миссионеров изгнано за пределы Китая. С 1649 года китайцам было запрещено торговать вне границ Цинской империи, то есть на чужой территории. Под страхом смертной казни им не разрешалась строить большие суда, способные уходить далеко от берега — в открытое море. В 1716 году под запретом оказалась торговля с иностранцами медью и цинком, а с 1733 года — железом. С 1759 года прекратился вывоз из страны шелковых тканей. Указ о запрете на экспорт шелка в дальнейшем многократно повторялся. Даже разрешенный экспорт находился под жестким контролем государства: предельные объемы годового вывоза была введены для чайного листа и ревеня. Резко ограничивался и импорт. В частности, был наложен запрет на ввоз европейских книг.

Цинское правительство препятствовало расширению деловых контактов русских купцов с китайскими, неоднократно прерывая торговлю в Китае, в том числе в 1762 году — на шесть, а в 1785 году — на семь лет. Строго контролировались и весьма ограниченные торговые сделки с Кореей, особенно пограничный безденежный обмен товарами. Япо-но-китайская торговля находилась под двойным давлением — и цинской стороны, и правительства сёгунов Токугава. Объявившая себя «закрытой» страной Япония к концу XVIII века почти прекратила торговлю с Поднебесной.

В 1757 году император Хунли запретил иностранную торговлю во всех морских портах, кроме Гуанчжоу, где европейцам даже не разрешалось селиться в пределах городской черты. Им также возбранялось изучать китайский язык. Тех жителей, кто обучал ему «заморских чертей», казнили. Китайцам было запрещено переселяться на прибрежные острова и распахивать там целину. Нарушителей возвращали на материк, а их дома сжигали. В 1787 году специальным указом было запрещено заселение островов у побережья провинции Чжэцзян. По всему морскому побережью словно поднялась незримая, но прочная «китайская стена» с единственной «дверью» — Гуанчжоу. Политика изоляции усилила техническое, экономическое и культурное отставание Китая от Запада. Постепенно слабели и оборонные возможности государства, хотя это проявилось только в середине XIX века, когда страну потрясли торговые, или «опиумные»[19], войны с Англией и Францией, результатом которых явилось насильственное «открытие» Китая странами Запада.