Читать онлайн «Почему он выбрал Путина?». Страница 89

Такая встреча Клинтона с Ельциным действительно состоялась (она длилась три четверти часа), и Клинтон действительно попытался найти хоть какие-то точки соприкосновения со своим собеседником. Увы, это не удалось…

И он, и я были очень энергичны, сказал после встречи Клинтон журналистам. У нас очень хорошие личные контакты, однако это не помогло разрешить наши явные разногласия.

Суть их была все та же: Ельцин рассказывал Клинтону, что Россия сталкивается в Чечне с «безжалостными террористами» и что мир там может наступить только после их уничтожения, Клинтон же возражал: дескать, помимо террористов и сепаратистов, в этой республике, «несомненно, есть и другие силы», с которыми, как он уверен, можно вести «политический диалог для поиска политического решения»…

Кстати, по словам одного из советников американского президента, Клинтон после беседы с Ельциным» отметил «крепкое рукопожатие» своего российского коллеги и сказал, что его собеседник «был очень активен, энергичен и напорист», да и вообще находится в хорошей физической форме. Тут с этим «крепким рукопожатием» Клинтон (конечно, не подозревая об этом) уподобился некоторым тогдашним кремлевским персонажам, которые в доказательство хорошего самочувствия Ельцина постоянно считали своей обязанностью упомянуть, потешая честной народ, что при встрече и расставании президент очень крепко жал им руку.

Выступление Ельцина в Стамбуле стало его очередной громогласной командой для Путина и K°: «Вперед! В бой! Ни на кого не оглядываясь. До полной и окончательной победы!»

Соответственно, оно стало очередным, по-видимому, окончательным, подтверждением, что Ельцин твердо и бесповоротно сделал выбор преемника. Жесткая позиция действующего президента явно работала на рейтинг президента будущего повторяю, «главного героя» новой чеченской войны, на дальнейший рост этого рейтинга.

Проведя безрезультатную сорокапятиминутную встречу с Клинтоном и протокольную получасовую со Шредером и Шираком, Ельцин, не дожидаясь окончания саммита, за день до его финиша, отбыл в Москву. Все это восприняли как некую эффектную импровизацию, как некий жест, призванный подкрепить ельцинскую словесную жесткость: я, мол, сказал, что хотел, и до свидания, дальше можете разговаривать без меня, меня не интересует, о чем вы там будете судачить.

На самом деле досрочный отъезд Ельцина был запланирован заранее, и об этом даже сообщалось в прессе. Так что никакой импровизации не было. Все же, однако, вполне можно считать, что это был запланированный политический жест концовка тщательно продуманного сценария.

Хотя, возможно, это досрочное исчезновение запланировали еще и потому, что не было полной уверенности, сможет ли Ельцин, учитывая его состояние, выдержать двухсуточную напряженную работу…

Осада Грозного продолжалась. 6 декабря российская авиация принялась разбрасывать над городом листовки с ультимативным требованием к еще остававшимся там жителям покинуть чеченскую столицу до 11 декабря. Для этого, как говорилось в листовках, им предоставляется «гуманитарный коридор». Все, кто не выполнит это требование до указанного срока, будут считаться террористами и боевиками.

Запад вновь резко прореагировал на этот ультиматум мирному населению. Уже на следующий день Билл Клинтон, выступая в Белом доме, сказал, что, по его мнению, этот ультиматум создает угрозу для «старых, немощных и раненых людей, а также для других невинных гражданских лиц, которые не могут уйти или слишком напуганы, чтобы покинуть свои дома». По словам американского президента, «весь мир обеспокоен судьбой невинных чеченских граждан», оказавшихся «в ужасном положении».

В целом же, по словам Клинтона, хотя он и считает борьбу России с терроризмом «правильной», однако методы, которые она при этом использует, «неверные». Как полагает Клинтон, Россия «будет платить все большую цену за эти действия, с каждым новым днем все глубже опускаясь в трясину, которая приведет к усилению экстремизма и ослаблению позиций России в мире».

Это выступление буквально привело в ярость Ельцина, который в тот момент находился с визитом в Китае.

Он, Клинтон, видимо… забыл, что такое Россия, заявил российский президент, что она владеет полным арсеналом ядерного оружия… Он решил поиграть мускулами, как говорится. Хочу сказать… Клинтону: пусть он не забывается, в каком мире он живет. Не было и не будет, чтобы он один диктовал всему миру, как жить. Многополярный мир вот основа всего. То есть так, как мы договорились с председателем КНР Цзян Цземинем, мы будем диктовать миру, а не он один.

Реакция на выступление Клинтона была явно неадекватной. Ельцин, видимо, решил, как и в Стамбуле, продемонстрировать, что он еще полон энергии, что он в полной боевой, бойцовской форме, а потому никому не позволит «вмешиваться во внутренние дела России». К тому же им, наверное, двигало еще и желание польстить «китайским товарищам», выставляя напоказ «вечную» дружбу с ними и подчеркивая его совместную с китайцами решимость не позволить Штатам быть единственным полюсом в мировой политике.

Так или иначе, уже на следующий день ельцинскому пресс-секретарю Дмитрию Якушкину пришлось «разъяснять», что имел в виду его шеф, в очередной раз показывая Западу «кузькину мать».

Ни о каком разрыве отношений со странами Запада речи не идет, заявил Якушкин… Президент России считает принципиально важным отстаивать позицию России по конфликту на Северном Кавказе… Это внутреннее дело России, которая на Северном Кавказе борется с терроризмом.

Российские официальные лица высокого и не очень высокого ранга постоянно напирали на то, что происходящее в Чечне внутреннее дело России, хотя весь мир давно признал, что попрание прав человека не относится к категории «внутренних дел».

К «разъяснению» ельцинских слов вынуждены были подключиться и военные. Главком Ракетных войск стратегического назначения Владимир Яковлев растолковал непонятливым, что в своем заявлении в Пекине президент России как верховный главнокомандующий говорил о ядерном оружии сдерживания, а не о наступательном оружии. Яковлев подтвердил, что решения США и России о снятии полетного задания для межконтинентальных баллистических ракет, принятые ранее, продолжают действовать. Успокоил.

В общем, как это часто с ним бывало, с очередным «нашим ответом Чемберлену» Бориса Николаевича занесло…

16 ноября, еще накануне стамбульского саммита Борис Березовский на встрече с журналистами в Черкесске (он тогда баллотировался в Госдуму от Карачаево-Черкессии) предложил собственный план урегулирования в Чечне. План состоял из семи пунктов: