Читать онлайн «Пёрл-Харбор, 7 декабря 1941 года - Быль и небыль». Страница 36

"Молодое офицерство" не смогло возобладать над "группой контроля" в командовании армии. Входившие в нее милитаристы не видели необходимости в мятежах, они считали, что дело шло к установлению безраздельного главенства военщины над правительством. На их взгляд, легальный путь взятия власти давал возможность до конца использовать ресурсы нации на войну. Безответственные бунты и заговоры крайних экстремистов, однако, облегчали им путь к вершинам государственного правления, в стране поддерживалась постоянная напряженность.

События 26 февраля, как лакмусовая бумажка, проявили политическую обстановку в Японии, они позволили компетентным японистам сделать ценные выводы, Талантливый ученый-востоковед, выдающийся советский разведчик Рихард Зорге{*6} отмечал: "События 26 февраля были преданы забвению в связи с началом японо-китайской войны, однако они стали неоценимым пособием для нас с точки зрения понимания внешней политики Японии и ее внутренней структуры"{89}. Блестящий публицист Р. Зорге даже в подцензурной "Франкфуртер цайтунг" сумел тонко передать обстановку тех лет в Японии. Он иронически отмечал неистовые усилия японских деятелей, "постоянно воюющих друг с другом за "лучшую историю"... Воспеваются подвиги, совершаемые с помощью обнаженного меча или ружейного приклада, самопожертвование мелких отрядов "камикадзе" - смертников... Начинает казаться, что читаешь самурайскую легенду"{90}.

Летом 1937 года Япония напала на Китай. Случилось это при первом правительстве князя Фумимаро Коноэ, сохранившего на Западе, несмотря на это, репутацию умеренного политического деятеля. Военные действия в Китае, развернувшиеся на громадных пространствах, против ожидания потребовали определенных усилий. Кампания оказалась не легкой прогулкой, а вылилась в затяжную войну. В какой-то мере бои в Китае поглотили энергию японских экстремистов, однако атмосфера в Токио не разрядилась. Милитаристы горько жаловались, что мир никак не подходит к пониманию "чистых помыслов" Японии.

Иосуке Мацуока, приобретший порядочный вес в политических кругах японской столицы, в октябре 1937 года высказался в большой статье:

"Экспансия Японии, равно как американская, столь же естественная, как и рост ребенка. Только одно может остановить рост ребенка - смерть... Но Япония не окажет этой приятной услуги и не умрет"{91}.

Под аккомпанемент изысканных объяснений, облеченных в формулировки, предназначенные для внешнего мира, и грубой милитаристской пропаганды, обрушенной на страну, все новые и новые контингенты японских войск отправлялись за море, на Азиатский материк.

12 декабря 1937 года самолеты японского флота в ясную солнечную погоду потопили на Янцзы американскую канонерку "Пэнаи", принимавшую на борт эвакуировавшихся сотрудников посольства США в осажденном Нанкине. Американские дипломаты - свидетели наглых действий японских милитаристов были вне себя. "То было тревожное время для нас в посольстве США в Токио, негодовал задним числом Э. Лейтон, - посол Грю, помнивший, как после потопления броненосца "Мэн" в гавани Гаваны началась испано-американская война, ожидал от Вашингтона объявления войны и приказал персоналу посольства собирать вещи. В последующие дни в военном атташате кипела лихорадочная деятельность, мы старались выяснить факты и оценить их последствия. Было постыдно слушать, как наши интеллигентные друзья выражали свое искреннее и единодушное мнение: случившееся - "китайская пропаганда!"{92}.

Хотя, по свидетельству Лейтона, Грю объяснял Вашингтону, что конфликт нельзя больше урегулировать "бумажными пулями", правительство США не прибегло даже к ним. Оно приняло японские извинения и тем кончило дело. Иначе и быть не могло: США встали на путь "невмешательства" в войну в Китае. Этот образ действия американским политикам представлялся верхом государственной мудрости - попытаться защитить интересы США руками других, а основное бремя отпора японской агрессии возложить также на других, предпочтительно на Советский Союз.

В то время только СССР оказал китайскому народу действенную помощь против беспощадного врага. Вслед за подписанием 21 августа 1937 года договора о ненападении с Китаем СССР в последующие два года открыл ему кредиты на 250 миллионов долларов. С октября 1937 по сентябрь 1938 года Китай получил из СССР 985 самолетов, 82 танка, более 1300 орудий, 14 тысяч пулеметов, боеприпасы, оборудование и снаряжение. Коль скоро Япония блокировала побережье Китая, грузы из СССР перевозились по "дороге жизни", Синьцзянскому тракту в 3 тысячи километров от Алма-Аты через Синьцзян до Ланьчжоу. Срочные грузы доставлялись воздухом{93}.

В. И. Чуйков, впоследствии Маршал Советского Союза, был военным атташе СССР в Китае и главным военным советником при Чан Кайши. Он отмечал, что потерянные китайской армией тяжелая техника и самолеты были более чем компенсированы присланным из СССР. Но дело не только в этом. "В первый период войны, - писал В. И. Чуйков, - летчики-добровольцы из СССР приняли на себя главный удар японских воздушных армад. Более 200 советских летчиков отдали жизни за свободу и национальную независимость китайского народа"{94}.

По мере развертывания японской агрессии Советский Союз был вынужден принимать все новые меры безопасности. 1 июля 1938 года советские армии на Дальнем Востоке были преобразованы в Дальневосточный Краснознаменный фронт. Решение как нельзя своевременное!

"Что следует ожидать от исхода войны с Китаем? - спрашивал Р. Зорге на страницах "Франкфуртер цайтунг" в конце ноября 1938 года. - На то, что будет положен конец дальнейшей военной активности и даже дальнейшему еще более усиленному вооружению, едва ли можно рассчитывать, сколько бы этого ни хотелось. Ведь уже сегодня общественности напоминают о том, что действительные противники Японии - Советский Союз и Англия"{95}.

Японская военщина связывала свои неудачи в войне в Азии с советской помощью китайскому народу и предприняла против СССР ряд провокаций. С 1936 года на границе с СССР было отмечено 231 нарушение, из них 35 крупных столкновений с применением оружия. Хищнический лов рыбы с нарушением советских территориальных вод, всегда вызывавший пограничные конфликты, в 1938 году приобрел неслыханный размах. Под прикрытием эсминцев, разведывательно-дозорных шхун и подводных лодок в советских территориальных водах по-разбойничьи промышляли не менее 1500 японских судов. 19 июля 1938 года в Токио банда хулиганов напала на советское полпредство{96}.

Милитаристы попробовали крепость советских границ в июле - августе 1938 года у озера Хасан, выдвинув смехотворные претензии на советские земли. Когда японскому дипломату М. Сигемицу в НКИД СССР показали подлинные карты, приложенные к международным соглашениям и удостоверявшие границу, он бросил: "По моему мнению, в этот критический момент говорить о каких-то картах неразумно. Это только осложнит дело". Красная Армия нанесла сокрушительное поражение обнаглевшим самураям и выбросила уцелевших агрессоров за пределы советских границ. Квантунской армии пришлось долго зализывать раны.