Читать онлайн «Без скидок на обстоятельства. Политические воспоминания». Страница 151

Перестройка как вынужденная уступка обстоятельствам и общественному мнению была заранее обречена. Успех могла обещать, хотя и не гарантировать, лишь целостная программа капитального переустройства советского дома. Не подновление его фасада, отдельных помещений или перестановка мебели в них, не смена вывесок или должностных инструкций. Все это мы уже проходили. При Андропове и Брежневе, Хрущеве и, пусть это не покажется парадоксальным, даже при Сталине. Итог нулевой или со знаком минус становился неотвратимым, пока выход из кризиса виделся власть имущим не в просвещении, а в мистификациях, выдававших видимость за сущее.

Никто не причинил большего урона идее социальной, национальной, человеческой справедливости, прямого, не символического народовластия, чем их «радетели» сталинской выучки. Как в свое время инквизиция и контрреформация по отношению к христианству. Пальму первенства по части антикоммунизма и антисоветизма надо отдать Сталину. Но и его преемникам есть за что держать ответ перед историей и потомками.

«Шпигель» как-то воспроизвел «самое печальное объявление года»: «Продается подвенечное платье. Надетое ненароком». Словно Марксова теория научного социализма имелась в виду. Ленин попытался было смоделировать, сметать и примерить новую одежку на российскую стать. Но не очень преуспел, если ставить на передний план позитив. После него и вовсе сдали теорию сначала в камеру хранения, затем – в музей; занялись практикой, перенимавшей у прошлых эпох в основном их пороки и умножавшей их.

Что из этого следует? Отвечу словами Дмитрия Мережковского. Он был одним из страстных противников Ленина и бежал от Октябрьской революции в эмиграцию. «Отвергать всякий социализм, чтобы избегнуть русского (как производного от немецкого), – начертал писатель, – значит сделаться скопцом, чтобы избегнуть разврата».

В прежние эпохи, может быть, потому, что ритм событий не был таким сумасшедшим, государственные деятели чаще позволяли себе задумываться о вечном. Избранным выпадал даже жребий постигать мудрость, венчающую вход в гробницу Тамерлана: «Счастлив тот, кто покидает этот мир прежде, чем мир от него отказался».

Сегодня большинство политиков ведет себя так, как если бы у них в запасе имелась вторая жизнь. Они не верят ни во что. В собственную непогрешимость и то не верят. Извинение всему выводится ими из некоего высшего предназначения. Потому, просадив один доставшийся им капитал, подобные полагают, что «их истинное время – впереди».

Захлестнувшая страну смута уходит корнями в произвол, отрицавший и отрицающий всякие закономерности и условности. Произвол, которому страна подвергалась прежде под флагом «декапитализации», творится не менее круто под флагом «декоммунизации». Опять все разрушить до основания, чтобы насадить нечто другое, не обязательно более эффективное, не задаваясь вопросом, во что и кому сей радикализм обойдется.

Первейшей заботой каждого, кто принимает на себя ответственность за будущее страны, должна была бы быть ныне консолидация общества. Горчаковское «Россия, сосредоточивайся!» актуально как никогда. Сосредоточивать помыслы, энергию и усилия на созидании и возрождении, на примирении себя с собою. Иначе России не воспрянуть.

И не надо бы искушать судьбу – «чем хуже, тем лучше». Сколько раз мы убеждались в том, что в реальной жизни, в отличие от философии и математики, отрицание не погашает отрицание, но умножает ненависть, раздоры и конфликты. Неужто нынешних мало?

Чего дефицит, так это времени. Новой системе предстоит проявить свои достоинства, показать, чьи интересы она выражает и обслуживает, доказать, что нынешняя демократия лучше демократии периода перестройки. Рыночной экономике надлежит без раскачек найти себя и заработать в полную силу. Для этого есть предпосылки, ибо рынок, как таковой, реально не ставится под сомнение и споры ведутся в основном вокруг вопроса, какой рынок – социальный (типа шведского или немецкого) либо «свободный» (проповедуемый чикагскими профессорами), нигде в мире себя не нашедший.

Можно ли в принципе декларировать рынок? Это зависит от характера президента или премьера. Но никакой характер не в состоянии одномоментно создать реальный рынок с его специфической логикой и противоречиями, с собственной психологией производителя и потребителя. На их становление неизбежно понадобятся годы, возможно, упорство и выдержка целого поколения. Плюс необходим элементарный порядок, покоящийся на законе – одинаково строгом и притягательном для всех и каждого без исключения.

Тупики существуют преимущественно в головах политиков и жрецов. В жизни почти каждый конец есть вместе с тем новое начало. А начало – это надежда. Она позволяет обозначить пределы даже безвременью. Если не превращать свои заботы и невзгоды в мировую скорбь, не возводить собственные пристрастия в символы веры для всех.

Автор книги «Характеры, или Нравы нашего века» (1688). (Здесь и далее примеч. авт.)

Напомню, что в заявлении содержался призыв к подтверждению верности четырех держав принципам Потсдама, беспрепятственному развитию гражданских отраслей немецкой экономики, безотлагательному подписанию германского мирного договора и восстановлению государственного единства Германии, выводу оккупационных войск с немецкой территории в течение года после заключения мирного договора, созданию «общегерманского учредительного совета» с широкими полномочиями.

Москва предлагала:

– Германия восстанавливается как единое, независимое, демократическое и миролюбивое государство.

– Все оккупационные войска должны быть выведены из Германии самое позднее в течение года после вступления мирного договора в силу.

– Всем лицам в сфере немецкой юрисдикции должны обеспечиваться человеческие права и основные свободы.

– Всем демократическим партиям и организациям должна быть предоставлена полная свобода деятельности.

– Организации, выступающие против демократии и мира, подлежат запрету.

– Бывшим служащим вермахта и членам НСДАП в принципе предоставляются равные гражданские и политические права.

– Германия принимает на себя обязательство не вступать ни в какие коалиции или военные союзы, направленные против любого государства, принимавшего участие своими вооруженными силами в войне против Германии.

Для целей самообороны Германии разрешалось иметь национальные вооруженные силы, а также производить необходимые для этих сил военные материалы.