Читать онлайн «Тень люфтваффе над Поволжьем. Налеты немецкой авиации на советские промышленные центры. 1942–1943». Страница 46

На станкостроительный завод № 113, невзирая на бессмысленный и отчаянный винтовочный «заградительный огонь» вохровцев товарища Галкина, были сброшены 22 фугасных и 50 тяжелых зажигательных бомб. В итоге были полностью разрушены шесть зданий и одно – частично. В основном цехе № 6 взрывами и пожарами были уничтожены 20 % кровли, половина перегородок и проемов, 40 % отопительной и вентиляционной системы, выведены из строя водопровод и освещение, вылетели все стекла и оконные переплеты. От многочисленных прямых попаданий бомб, начиненных горючей жидкостью, модельный и центральный материальный склады, механическая мастерская, склад оборудования, главный магазин смежных деталей и овощехранилище были полностью объяты пламенем и выгорели дотла. В них были уничтожены 3 газогенераторных двигателя, 1 электрогенератор, 876 электромоторов, 22 станка, 13 вентиляторов, 7 мостовых кранов, 5 грузовых подъемников, 2 печные машины, все оборудование, материалы и документация газеты «Станкогигант». Кроме того, сгорело большое количество электроаппаратуры, измерительных приборов, запчастей к электромоторам, а также мотовоз широкой колеи. Огнем были приведены в негодность свыше 20 тонн цветных металлов. Бомба SC250, упавшая на цех № 4, не сработала, вторая фугаска взорвалась на улице рядом со зданием и вырвала большой участок водопровода.

В цеха № 2, 5, 9, 10, 12 и 26 попало множество зажигательных бомб, но очаги возгораний были героически затушены группами самозащиты, которые в эту ночь действовали сразу на многих участках. Так, боец команды управления Цыбульский, невзирая на близкие разрывы бомб, до последнего момента оставался на наблюдательной вышке и передавал обстановку на КП, пока его не сшибло взрывной волной от очередной упавшей на завод бомбы. Врач Сняжицкая и командир медикосанитарного взвода Кукушкина прямо во время бомбежки оказывали помощь раненым в жилом доме № 9а на улице Памирской, проходящей вдоль предприятия. Бойцы аварийно-восстановительной команды Татаев и Дмитриев проявили бесстрашие при откапывании пострадавших из земли. Но и тут не обошлось без паники. Начальник цеха Шамин в момент тревоги исчез, начальник дегазационной роты Мутовкин, вопреки штатному расписанию, не явился на завод и отсиживался в бомбоубежище[150].

Бомбардировке подвергся и судоремонтный завод имени 25 Октября, находящийся на берегу Оки. Несколько взрывов прогремело в затоне, в результате затонула одна баржа, вторая была разбита на мелководье. На завод «Красный кожевенник» упали 45 фугасных бомб, был полностью разрушен цех ширпотреба, в котором завалило двенадцать рабочих. Раскопка завала продолжалась в течение 40 минут, и пострадавшие в тяжелом состоянии были отправлены в больницу.

Сильно пострадал и жилой сектор Ленинского района. На улице Композиторской, проходящей между заводами, взорвались 8 250-килограммовых бомб, разрушивших два жилых дома. Здесь же сгорел барак кирпичного завода, была выведена из строя телефонная связь и канализация. На поселок Карповка, по данным службы МПВО, упали 50 фугасных и 12 тяжелых зажигательных бомб. Пожары охватили целые улицы, перекидываясь с постройки на постройку, с сарая на сарай, полыхали заборы и деревья. В итоге взрывами и огнем были уничтожены 56 частных домов. Одна бомба SC250 попала прямо в Карповскую церковь, сильно повредив основное здание. На рабочий поселок судоремонтного завода немецкие самолеты сбросили 30 фугасных бомб и 3 зажигалки. В итоге на улице Микояна, Баумана, Диксона и Заводской были разрушены шесть жилых домов, многие другие получили повреждения. Всего было зафиксировано падение на Ленинский район свыше 250 фугасных и около 400 зажигательных бомб всех калибров. При этом только в жилом секторе, по официальным данным, погибли 27 человек, еще 52 получили ранения и контузии[151].

Автозаводский район в этот раз отделался небольшими повреждениями. Основной удар пришелся по жилым кварталам восточнее ГАЗа, на которые немецкие самолеты сбросили 40 фугасных и несколько сотен зажигательных бомб. Весь берег Оки был охвачен пламенем, столбы взрывов подняли в небо тучи песка, грязи и пыли, смешав все это с едкой гарью. Грохот и треск горящего дерева смешался с душераздирающими воплями коз, чьи загоны охватило пламя. В Восточном поселке на 3-й линии сгорели два барака, контора, склад и сарай ЖКО ГАЗа. Сильно пострадала 6-я линия. Здесь взорвалось около 15 фугасных бомб крупного калибра, разрушившие семь жилых бараков. Меньше всех пострадала 7-я линия поселка, где сгорели только три сарая. В Американском поселке прогремела серия мощных взрывов, разрушивших засыпной склад и столовую № 7. Кроме того, сгорел штабель досок завода промвентиляции. На культбазе «Баржестроя» сгорели восемь одноэтажных домов, при этом в хозпостройках погибло одиннадцать штук мелкого рогатого скота. В очагах поражения работали семь носилочных звеньев медико-санитарного взвода МПВО района, аварийно-восстановительный отряд, два отряда скорой помощи, три носилочных звена сандружины, а также два пожарных автонасоса.

Еще свыше двухсот термитных зажигалок попали в арматурно-радиаторный цех ГАЗа и в пространство между ним и КЭО. Для пожарных звеньев эти бомбы не представляли сложности, и все они вскоре были затушены. Потребовалось всего два автонасоса. Однако все-таки сгорели несколько ящиков с комплектами американских автомобилей и заправочная колонка с бутаном.

В Кировском районе также прогремел мощнейший взрыв, во многих частных домах повылетали стекла. Около Инструментального поселка упала тяжелая зажигательная бомба, пожар от нее несколько минут ярко освещал окрестности. По счастливой случайности в районе никто не пострадал.

Тем временем к городу подходили последние группы бомбардировщиков, в частности «Хейнкели» из KG27 «Бёльке». Командир эскадры барон фон Бёст лично руководил действиями летчиков, барражируя на одном из своих самолетов над Горьким. Каждый экипаж, выполнив бомбометание, немедленно отчитывался перед ним по радио. «Спокойствие, которое излучал фон Бёст, было неповторимым! – рассказывал В. Хартл из 8-й эскадрильи, в этот раз находившийся в экипаже командира эскадры. – Когда над Горьким зенитный снаряд разорвался непосредственно рядом с нашим Не-111, он совершенно спокойно приказал мне, как бортрадисту: «Хартл, запишите точное время». Дав указание штурману рассчитать обратный полет, поскольку осколки повредили топливную систему, он лишь сказал: «Мы остаемся здесь до тех пор, пока не появится последняя машина эскадры и Хартл не получит сообщение о сбросе бомб»[152].