Читать онлайн «Разведка и контрразведка». Страница 88

Но многое можно было выяснить и без получения детальных планов противника. Планы развертывания Первой мировой войны основывались, в первую очередь, на железнодорожном транспорте. Линии железных дорог и их пропускная способность были, в общем, известны противоборствующим сторонам. Потому важной частью разведки был контроль за железными дорогами, офицеры и агенты разведки регулярно разъезжали по магистралям соседних стран. Кроме того, стратегическое развертывание всегда приспособлено к условиям местности и внешнеполитическому положению страны. Потому генералам царя Николая II было понятно, что само положение русской Польши соблазняло Центральные державы на удар по ней с юга и с севера с целью окружения, потому Россия планировала развертывать свои войска не непосредственно у своих западных границ, а глубже на востоке. Точно так же австрийцы не могли не заметить, что удар русских по ним может быть нанесен именно в Галиции с севера и с востока, что и подтвердилось в 1914 году, когда началась война.

Конечно, выдача противнику плана стратегического развертывания — событие редкое, но случай Редля, тем не менее, беспрецедентным назвать нельзя. Для Австро-Венгрии он, может быть, и был уникален, но если сравнить с Россией…

С 1889 года один офицер Генерального штаба Российской империи по до сих пор не выясненным мотивам передавал немцам «все важные материалы, проходящие через его стол». «В первый раз немецкие аналитики смогли прочесть важные русские секретные доклады, отмеченные красными регистрационными номерами: ежегодный доклад военного министра царю о состоянии армии, отчет — в приложении к докладу, расписание сухопутных войск, совершенно секретный отчет военного министерства о дислокации российских частей и соединений и номерное ежегодное расписание с планами стратегического развертывания каждого военного округа».

(Хёне, Ронге, Деграйф, «Оперативное планирование» (С 1882 года между австрийским и немецким Генеральными штабами осуществлялся регулярный обмен сведениями о российской армии и ее планах.))

В 1892 году австрийцам удалось приобрести «одноверстовую карту» (масштаб 1: 42000), в 1893 году — большое расписание и еще одну разработку российских планов развертывания, в 1894 — доклад за предыдущий год и информацию о сотрудничестве между российскими и французскими разведслужбами на случай войны. В 1895 году ими было получено «Штатное и списочное состояние», разработку Генштаба о штатном и фактическом составе войск, и меморандум командующего Варшавским округом о предполагаемых военных намерениях Центральных держав, в 1896 — доклад и расписание, в 1897 — расписание, доклад за предыдущий год и отчет за позапрошлый год, в 1902 г. — снова разработка планов развертывания. Кроме того, австрийцы узнали, что с 1903 года русские основные свои военные усилия концентрируют в Восточной Азии, а в Европе их войска вплоть до 1906 года были значительно ослаблены. В 1908 году за 10 тысяч рублей ими был куплен последний план развертывания российской армии — полный аналог измены Редля. Но план оказался не таким простым и даже коварным. Под влиянием революционных беспорядков 1905 года после проигранной войны с японцами в России были сформированы дополнительные корпуса, но не для войны с внешним противником, а для подавления внутренних волнений. Но в плане, попавшем в Вену, они обозначены не были — петербуржский, финский, московский гренадерский, несколько кавказских и сибирских корпусов. Но к началу мировой войны в России уже наступила стабильность, и эти войска все-таки появились на театре военных действий. В купленном австрийцами плане не указывались также многие резервные дивизии, сформированные за счет «французских кредитов». После маневров о них просачивалась некоторая информация, но их точное количество и численность не были известны. Но «данные из считавшего аутентичным плана развертывания» надолго оказывали «внушающее влияние» на военных империи Габсбургов, «хотя многие признаки говорили о том, что они не в полной мере соответствуют действительности», как позднее подытожили сами австрийские офицеры.

(Урбански, в «Шпионаже мировой войны». Есть предположения, что план 1908 года вообще был русской дезинформацией. Автор, однако, считает, что в основном он совпадал с реальными планами Генерального штаба России, т. е., скорее всего, был правильным.)

Другой аспект предательства Редля был столь же неприятен, как продажа плана развертывания. Австрийский полковник со столь предосудительными, как и дорогими наклонностями, возможно, выдал всех известных ему австрийских агентов в России. (Хёне) То, что Редль параллельно передавал наверх еще и российскую дезинформацию, тоже легко можно предположить, но доказательств этого нет. Но в любом случае Редль не был единственным важным фактором. В 1890-е годы Эвиденцбюро располагало в царской империи «более чем сотней агентов и множеством шпионов, выполнявших поручения время от времени» и прекрасно ориентировалось в русских тайнах. (Райфбергер намекал на русскую дезинформацию, но Мильштейн ни о каких дезинформациях в связи с делом Редля не сообщал. См. также — Хёне). Но с 1903 года, когда наступила последняя фаза сближения между обеими монархиями, шпионаж против России был ослаблен. Возможно, важно и то, что измена Редля припадала как раз на последние годы этой разрядки, то есть на 1907–1908 годы. Во время русско-японской войны между державами Габсбургов и Романовых было налажено вполне эффективное разведывательное сотрудничество. Потому можно предположить, что вначале Редль исходил из того, что оказывает услуги дружественной стране. Это облегчало его измену, которую можно было бы рассматривать как своего рода неформальный обмен информацией. Когда международная обстановка обострилась — после 1908 года — и австрийцам нужно было воспользоваться своими разведывательными сетями, оказалось, что от них почти ничего не осталось. А создать их заново не удавалось, но виноват в этом был не Редль, а нехватка денег. Причин того, что как раз в годы, предшествовавшие войне, австрийская разведка оказалась почти бессильна против своего грозного восточного соседа, несколько. Хотя с 1913 года предпринимались попытки активизировать старые и создать новые шпионские сети в России, но удавалось завербовать только «мелких шпионов», потому достаточно хорошо ориентироваться в «важных процессах военного характера» не удавалось, а вербовка лиц, занимавших важные должности, сорвалась. Последствия возможного предательства потому невозможно было устранить до начала войны из-за дефицита и денег и времени. Полный масштаб подготовки России к войне, во всяком случае, не был определен австрийской разведкой. Но маловероятно, что и более правильная оценка русского военного потенциала, если бы даже она и удалась австрийской разведке, смогла бы в значительной мере повлиять на принимаемые австрийским командованием военные решения 1914 года — слишком мало было у него возможностей для маневра.