Читать онлайн «Тени в переулке (сборник)». Страница 107

Беата бежала от немцев из Львова, там она работала в ресторане «Бристоль», который при советской власти переименовали в «Першетравный», то есть «Первомайский». Ресторан «Бристоль» во Львове польском, потом советском имел неважную репутацию. При поляках здесь собирался весь цвет уголовного мира западных земель и Восточной Польши. При советской власти они своим привычкам не изменили.

Я часто бывал во Львове в командировках и любил зайти в «Бристоль», тем более что там метром служил приятель моего дядьки. Он встречал меня, как родного, и рассказывал кучу занятных криминальных историй.

Итак, мы готовились к съемкам двух последних сцен. Вася Лановой играл бандита, выдающего себя за боевого летчика. Он надел полковничий китель, положенные ордена и о чем-то поговорил с режиссером. Олег Стриженов, исполнитель главной роли – полковника МУРа Данилова, очень трогательно завязывал галстук по той, старой моде. Все было готово. К сожалению, вместо красавицы Кочуры певицу играла миленькая барышня из Театра Маяковского.

И сколько я ни говорил, что такой красавец, как Лановой, не увлечется этой девицей, режиссер увидел эту актрису по-своему.

Появился оркестр. Старые ресторанные лабухи. Они вытащили из сундуков униформу 1950-х, и на площадке резко запахло нафталином. Они настраивали инструменты, а я заметил весьма немолодого человека, инструктирующего официантов.

Я долго не мог вспомнить, где его видел. А потом в памяти возник женский оркестр, хлопающие люди и метр. Это был тот самый метрдотель, который проработал в «Астории» немалое количество лет.

Он подошел ко мне, мы поздоровались.

– Это вы написали эту историю?

– Я.

– А откуда вы про полковника узнали?

– Я просто придумал этот персонаж.

– Так все дело в том, что полковник был на самом деле и кличка у него имелась – Хан.

– Он что, узбек?

– Да нет, мне опера рассказали, что фамилия у него была Хановский. И брали его у нас в ресторане, только, конечно, не так культурно, как в вашем кино. Драка была знатная. Хан здоровый был, он двух оперов, как щенят, раскидал – и к выходу, а там его по затылку рукояткой пистолета пригрели. Но у вас в кино это сделано более интеллигентно.

– Так я же ничего не знал про Хана, иначе написал бы боевую сцену.

– А может, как у вас, лучше. Все-таки все происходит в таком ресторане. «Астория» – это было место высокого класса.

– А кем был Хан? Бандитом?

– Нет, аферистом и вором.

Меня очень заинтриговала история фармазонщика и скокаря в полковничьей форме. И я пошел к старым операм.

Надо сказать, что Александр Васильевич Хановский, получивший кликуху Хан, был очень красивым мужчиной. Я видел его фотографию в уголовном деле и подивился, как он был похож на американского актера Роберта Тейлора.

Родом Хан был из Ярославля. Там окончил автоклуб и поступил в летную школу. Но из армии лейтенанта Хановского выгнали за регулярное нарушение дисциплины и многочисленные амурные связи с полковыми дамами.

Бывший лейтенант не очень переживал расставание с военной службой. Он стал брачным аферистом, и довольно удачливым, так как жил весьма неплохо, деньги у него водились.

Он четко рассчитал, что женщины кроме красоты обожают романтику. А какая специальность была самой романтичной в те годы? Авиатор.

Хан нашел человека, который сделал ему довольно неплохие документы пилота Главсевморпути. Синий китель, летная фуражка, на груди почетный знак за многокилометровый налет среди коварных льдов. Деньги на обольщение у него были. Ну какая женщина могла устоять перед красавцем пилотом?

А дальше начиналась история Остапа Бендера и знаменитого ситечка.

Так и жил он, весело и беззаботно, разыскивая невест в основном на берегу Черного моря. Но началась война.

К тому времени у него в Армянском переулке в Москве уже была двухкомнатная квартира, которую ему устроила любовница, жена зампреда Моссовета. Туда-то и пришла повестка из военкомата.

Он явился, его определили в команду и отправили рядовым в пехоту. Тогда Хан достал документы, что он лейтенант и доблестный летчик.

Как он воевал, я не знаю, но в начале 1944-го его комиссовали.

Вот тут-то и появился в Москве красавец полковник, увешанный боевыми орденами и многочисленными медалями. Ему удалось стать любовником дамы-майора из кадров Академии имени Фрунзе, она-то и выдала ему все положенные документы об откомандировании для повышения квалификации на академических курсах.

Теперь, справив надежную ксиву, надо было заняться делом. Москва в те годы была городом одиноких женщин. Их мужья или сражались, или погибли на фронте. Поэтому для красавца, летчика-героя и полковника открывались необычайные возможности. И он, конечно, воспользовался ими.

Теперь Хан искал дам, которые руководили выдачей продовольственных карточек или ордеров на одежду. Тем, кто не знает, хочу напомнить, что продукты с 1941 по 1947 год отпускались по карточкам. Карточки были хлебные, на жиры, на сахар, на мясо. А вот ордера на одежду выдавались только передовикам производства в качестве поощрения или очень нуждающимся семьям фронтовиков. В моем классе нескольким ребятам, чьи отцы погибли на фронте, а матери за копейки вкалывали на оборонных заводах, выдавали ордера на ботинки, брюки. Я помню, как они были счастливы, потому что мы все ходили в чем попало, хотя мне и другим детям военных было легче, нам перешивали старые отцовские гимнастерки и брюки. Все это было не просто дефицитом, а жизнью. Человек, у которого украли карточки, был обречен практически на голодную смерть.

Но Хан не хотел обижать людей. Ему, видимо, хотелось считать себя благородным человеком, и он через свою любовницу воровал напечатанные продовольственные карточки и ордера, на которых еще не было печатей учреждений, выдающих их, и сбывал.

Деньги за это получал ломовые, честно делился с дамой, которая начала покупать горжетки из чернобурки и котиковые шубы. А Хан тратил деньги в ресторане «Астория». Он был влюблен в Беату Кочуру, но она с вежливым равнодушием принимала присланные им цветы и шоколадные наборы. Как говорили знающие люди, она собиралась замуж за известного композитора-песенника.

Хан, может быть, и занимался бы своим доходным делом еще очень долго, но опера прихватили его перекупщика. А как его брали в ресторане под прелестное пение Беаты Кочуры, я уже писал.

Наконец раздалась команда: «Мотор! Начали!»

Из глубины ресторана к столику, где сидел красавец полковник Василий Лановой, неотвратимо, как наказание, шел элегантный даже в прикиде 1940-х годов Олег Стриженов.

Играл джаз. Играл полузабытое мной ретро. За столами сидели посетители, одетые как в те далекие годы. И мне показалось, что я сам случайно попал в 1945 год, когда мне было всего-навсего двенадцать лет. Но был август 1983-го, время, когда мы еще могли снимать любые исторические фильмы.