Читать онлайн «Белогвардейщина». Страница 93

В богом забытой Кушке сидел, защищая от банд российские рубежи, престарелый генерал Востросаблин. Как при царе добросовестно службу нес, так и при Временном правительстве, и при всеобщем развале. И что самое удивительное, горстка солдат с ним осталась! Таких же, будто из прошлого, служак, приросших, как и их генерал, к своей крепости. И когда в 19-м 10-тысячная орда басмачей, "отечественных" и афганских, подступила к Кушке, Востросаблин с гарнизоном в 80 бойцов сел в осаду и месяц отбивал атаки, пока из Ташкента ему не прислали помощь красные.

В Закаспийской области несколько раз поменялась власть. Правительство машиниста Фунтикова точно так же, как и более солидные эсеровские правительства, наломало дров. В Асхабаде произошли крупные волнения рабочих, и оно сложило свои полномочия. Был создан более умеренный Комитет общественного спасения. Кроме всего прочего, вскрылись крупные злоупотребления, и 15.01 Фунтикова арестовали. Как уже отмечалось, его правительству был поставлен в вину и бессудный расстрел бакинских комиссаров. Все лица, участвовавшие в этом деле, угодили за решетку. Реальная власть в Закаспии находилась у английского командующего ген. Малессона. Как и из других областей России, весной отсюда начался вывод иностранных частей. Малессон обратился к Деникину, предлагая ему "взять Закаспийскую область под свою защиту". Тут была сформирована белогвардейская дивизия генерала Литвинова из местных сил и переброшенных сюда небольших казачьих отрядов. Туркмения была далеко в стороне от основных театров войны, каких-либо значительных операций здесь не велось, и дивизия Литвинова до 1920 г. успешно сдерживала красных.

В апреле 19-го пала советская власть в обширной, но малонаселенной Тургайской области (Центральный Казахстан). Еще до революции в немногочисленной киргизской (казахской) интеллигенции возникла партия Алаш-орда, ставящая национально-просветительские цели. С 17-го активизировалось ее автономистское, панисламист -ское крыло. Алаш-орда подняла в 19-м восстание против большевиков. Местные красные отряды были разбиты, их вожаков А. Иманова, К. Иноземцева, Л. Тарана расстреляли. Алаш-орда создала свое правительство, отряды национальной милиции - небольшие и почти небоеспособные. Да и не могли быть иными. Киргизов при царе вообще не брали в армию, это было обусловлено еще договором о их присоединении к России. Кроме отдельных охотников, они знали из оружия только нож да плетку. Кочуя по степям мелкими стойбищами, не умели действовать в больших массах. Даже служба в алашской милиции их пугала - казалась чуждым, русским явлением. Какие-то идеи разве могли быть понятны темным кочевникам? Они даже мусульманской веры еще толком не восприняли, она была смешана у них с шаманством и родовыми верованиями. А интеллигенция, из которой состояла Алаш-орда, - горстка учителей да горстка мулл. Восстание было обречено. Для его разгрома было бы, наверное, достаточно одного регулярного батальона. Но Алаш-орда снеслась с Колчаком. В степи вошли части атамана Анненкова, заняв Аягуз и Павлодар.

Еще более экзотическими были такие фронты, как Бухара и Хива. Эти два государства никогда России не принадлежали. Из завоевания в 1860-70-х гг. Скобелевым и Меллером-Закомельским Кокандского ханства российские императоры извлекли полезный урок: сознание среднеазиатского населения находилось на таком уровне, что разрушение старых феодальных структур ничего не давало. "Европейское", цивилизованное управление здесь буксовало. Население продолжало считаться только с собственными беками и жить по собственным законам. А панисламистская пропаганда использовала каждый промах русской администрации в своих целях. Все попытки цивилизации наталкивались на стены сословного, религиозного и национального противодействия, вот и были оставлены в сердце Средней Азии два суверенных государства, Бухара и Хива. Их монархи были связаны договорами с Россией, признавали над собой протекторат "белого царя", платили ему налог, содействовали прокладке железных дорог через свои территории. А над подданными правили по собственным старым законам.

Так и перекочевали Бухара с Хивой из времен Ходжи Насреддина в XX век с базарами, дворцами, гаремами, казнями, караван-сараями. В Бухаре, например, пулеметы устанавливались на боевых слонах. А в Хиве основу армии составляли племена туркмен-кочевников. Революция ни Бухару, ни Хиву не интересовала даже лучше стало, от "белого царя" не зависеть. Но разве Совдепия могла оставить без внимания такой феодализм? К моменту революции там уже существовали партии младобухарцев и младохивинцев панисламистского толка. Они высказывались за ограничение власти монархов, а самое радикальное крыло - за исламскую республику, вроде нынешнего Ирана. Партии были под запретом. За принадлежность к ним рубили головы, сажали на кол, сдирали кожу - что уж владыке надушу придется.

И ташкентская власть решила извне на базе этих партий создать коммунистические партии. Сделать это было не так трудно - через Бухарский эмират проходила русская железная дорога. Вдоль нее стояли русские экстерриториальные поселки с советской властью - Новая Бухара (ныне Каган), Новый Чарджуй (Чарджоу), Термез (Керки). Один из лидеров младобухарцев, изрядный авантюрист Ф. Ходжаев, ездил в Москву, имел беседы со Свердловым, заверял его и ташкентских большевиков, что власть эмира висит на волоске, и стоит красным подойти к Бухаре, как 15 тыс. революционеров поднимут восстание. Председатель Совнаркома Колесов клюнул на предложение и двинул на Бухару несколько тысяч человек с артиллерией. Эмир Сейид Алим-хан для вида согласился капитулировать и передать власть ревкому во главе с Ходжаевым. Затеял переговоры. Пригласив нескольких представителей Совнаркома и ревкома в Бухару, он приказал изрубить их на куски и со своей армией налетел на пришельцев. Колесову и Ходжаеву с остатками войск едва удалось унести ноги. А "революционно-настроенные" дехкане преследовали и проклинали "неверных".

Хива жила спокойно под защитой Каракумов, Кызылкумов и Амударьинских болот. Там кипели свои страсти и свои проблемы - хан Джунаид сверг хана Асфендиара, родственника и друга бухарского эмира, и сам сел на трон.

43. Катастрофа на Дону

Победа Антанты коренным образом изменила обстановку на южных фронтах. Представителем Деникина, а затем и Колчака при их союзном командовании стал ген. Щербачев, бывший командующий Румынским фронтом. В ноябре 1918г. ген. Бертелло, главнокомандующий союзными войсками в Румынии и Трансильвании, заявил Щербачеву, что для помощи белым предполагается двинуть на русский юг всю Салоникскую армию - 12 французских и греческих дивизий. Сообщения из Парижа и Лондона вроде бы подтверждали, что Антанта намерена помочь возрождению России, кроме польских губерний, которые должны отойти Пилсудскому. Но эту территориальную потерю признало еще Временное правительство. Казалось, перспективы радужные. Увы, это было частное мнение командования. И инерция военного времени, когда мнение командования что-то значило. Но война кончилась, и возможность военных определять свои шаги быстро сводилась к нулю. А на позицию Бертелло влиял еще один пикантный фактор. Очаровательная румынская королева Мария вскружила ему голову, а ей очень хотелось бы выдвижением французских войск на Украину обезопасить свои границы от большевиков.