Читать онлайн «Белогвардейщина». Страница 196

Деникинская Ставка из Тихорецкой 23.02 переместилась в Екатеринодар. Наступление на север пришлось остановить. Части отсюда, главным образом конные, спешно перебрасывались на оказавшийся открытым правый фланг. Перед Буденным, вырвавшимся на оперативный простор, лежала вся Кубань, и Павлов получил приказ снова атаковать его. От Егорлыкской он пошел на Белую Глину, где сосредоточилась Конармия, - после морозов внезапно пришло тепло, и каша на дорогах, таяние снегов задержали дальнейшее продвижение красных. Но та же погода опять сыграла против Павлова. Он вынужден был двигаться двумя узкими параллельными колоннами, в колонну по три, растянувшимися из-за грязи на много километров. Буденный своевременно узнал о приближении белых и ждал их в удобном месте. Выставив в оборону стрелковые дивизии, атаковал с трех сторон головную бригаду и обратил в бегство. Отступая по узкой дороге, она смешала части, следовавшие сзади и вынудила их к беспорядочному отходу. Вслед ринулись дивизии Буденного, захватив всю артиллерию и обоз, застрявшие в ручьях и оврагах. Вторая колонна Павлова, шедшая южнее, потрепала красную пехоту, но бегство соседей и угроза окружения преследующими их буденновцами вынудила отойти и ее.

Теперь Конармия, повернувшая на запад и выходящая на фланг Донской армии, грозила тылам всей главной группировки белогвардейцев. Добровольческий корпус, чтобы не быть отрезанным, получил приказ отойти за Дон и без боя оставил Ростов. Отводились назад и вырвавшиеся на север донские части. Против Буденного сосредоточивалась группировка в районе станицы Егорлыкской. Поредевший корпус Павлова усиливался Терско-Кубанской дивизией, добровольческой кавбригадой Барбовича, частями 2-го Донского корпуса. 26.02 Буденный предпринял наступление. Его отбросили контратаками.

Конармия запросила помощи. Подтянув к ней 20-ю стрелковую дивизию, кавдивизии Гая и Блинова, 2.03 красные снова нанесли удар. Под Егорлыкской разыгралось кавалерийское сражение, продолжавшееся с восхода до заката. В широкой котловине сходились в рубке огромные массы конницы. Верх не брали ни те ни другие. То красные начинали отступать, а белые преследовали их до вражеских позиций, где попадали под артиллерийско-пулеметный огонь и откатывались назад. А красные, пополнившись резервами и придя в себя, переходили в атаку и преследовали их, пока в свою очередь не попадали под интенсивный обстрел. Останавливались и отступали, снова преследуемые... Боролись за фланги, высылая полки в обход, где эти полки сталкивались во встречных боях. Ночью Буденный отступил, оставив 20-ю пехотную дивизию в качестве прикрытия. Но... белые тоже должны были отступать. Воспользовавшись тем, что Сидорин стянул свои лучшие части под Егорлыкскую, Тухачевский бросил в наступление 8-ю и 9-ю армии; форсировав Дон и Маныч, они сбили ослабленные донские войска, державшие оборону, и все дальше теснили их. Добровольческий корпус в низовьях Дона держался стойко, отбивая все атаки. А из-за отхода соседей был обойден с фланга и понес большие потери.

И ген. Сидорин отдал приказ отступить на линию реки Кагальник. Только войска не остановились на этой линии, а под ударами противника пятились дальше. Последний клочок донской земли был потерян... Буденный, не трогая больше основной массы донцов и добровольцев, опять двинулся по линии наименьшего сопротивления - на Тихорецкую. Части 11-й армии одной группировкой 2.03 взяли Ставрополь, а другой от Св. Креста вышли в район Минеральных Вод, отрезав от армий Деникина северокавказские войска генерала Эрдели.

Армия Черноморской республики "зеленых", наступающая от Сочи, 25.02 заняла Туапсе. Вот тут-то коммунисты и проявили себя. В городе появились представители 9-й советской армии. Сбросили беспартийные маски и командиры повстанцев. Вооружив пленных солдат и перебежчиков, сформировали 6 новых батальонов. Когда крестьянская часть ополчения после боя, как обычно, разошлась по домам, экстренно провели "фронтовой съезд", который провозгласил войска "Черноморской красной армией", отказался признавать Комитет освобождения Черноморья и избрал ревком. Впрочем, из-за осложнений с крестьянами ревком тут же вступил в переговоры с Комитетом, и установилось двоевластие. Комитету большевики уступали Сочинский округ, а себе оставили Туапсинский. Причем соглашались и в Туапсинском передать "гражданское управление". А войска, став из "зеленых" красными, двинулись в двух направлениях - через горные перевалы, чтобы ударить в спину Кубани, и на север, на Геленджик и Новороссийск.

Крушение фронта быстро принимало всеобщий характер. Командующий Донской армией ген. Сидорин попытался остановить свои отходящие части на реке Ея. Это ему не удалось. Отступление набирало устойчивую инерцию. Белые откатывались к Екатеринодару и Новороссийску по направлениям железных дорог. Добровольческий корпус - от Ейска и Тимашевской, Донская армия - от Тихорецкой, остатки Кубанской - от Кавказской и Ставрополя. Паника охватила и население. По всем дорогам, увязая в грязи, хлынули потоки беженцев, перемешиваясь с армейскими тыловыми службами, лазаретами, дезертирами. Благодаря эвакуации, начатой заблаговременно, Новороссийск к этому времени удалось в какой-то мере разгрузить от переполнявшей его беженской массы (всего отсюда были эвакуированы за границу более 80 тыс. чел.). Однако теперь к пароходам ринулись те, кто мог уехать раньше, но тянул до последнего, надеясь на лучшее. И те, кто хотел уехать раньше, но не мог - лица призывного возраста, офицеры, гудевшие по ресторанам и уклонявшиеся от фронта. Когда прижало, они стали сколачиваться в "военные организации", чтобы захватить места на кораблях. И многие действительно уезжали. Нанимались на пароходы, предоставленные гражданским учреждениям, в качестве охраны - и штыками отгоняли других, точно таких же. Подряжались в роли погрузочных бригад, вдвое и втрое перевыполняя все нормы. Паника передалась военным тыловым учреждениям, посыпались рапорты об увольнении "по болезни" или из-за "разочарования в Белом Движении". Эпидемия "заболеваний" полностью охватила санитарный отдел, оформивший себе нужные справки и бросивший в критический момент город без медицинской помощи. "Забыл" сойти на берег, провожая семью, сам помощник начальника губернии, заведовавший эвакуацией. А на место вывезенных в город потекли беженцы из кубанских городов и станиц.

Еще не все было потеряно. Еще имелись реальные шансы изменить ход событий или хотя бы спасти людей. Царила весна. Непролазная грязь мешала не только отступающим, она сковывала действия красных. Широко разливались реки. Деникин выдвинул план - остановить врага на рубеже Кубани и ее многоводных притоков, Лабы или Белой. Прийти в себя. А дальше действовать в зависимости от обстоятельств: если при этом большевистском нашествии протрезвеет и поднимется Кубань - снова наступать, если нет - эвакуироваться в Крым.