Читать онлайн «Военный Петербург эпохи Николая I». Страница 112

В реальную Европу вместе с капитализмом приходил расизм, чувство превосходства над остальным миром. Для западной публики, шовинистический и джингоистической, русские были ничуть не лучше, чем индусы и китайцы».[234]

Русское общество не верило в возможность войны всей Европы против России. Дипломаты в главе с прозападным министром иностранных дел Нессельроде упустили или не хотели заметить новые тенденции в мировой политике. В честном сознании русского царя, защитника всех православных, не укладывалось, как могут христианские державы, Англия и Франция, воевать против него в союзе с мусульманской Турцией, которая уже давно занималась гонением христиан на подвластных ей территориях, проливая реки христианской крови. Начавшаяся общемировая война, о которой в России было объявлено высочайшим манифестом 15 апреля 1854 года, нанесла русским сильный психологический удар, сломала прежнюю систему представлений о мире.

Английская эскадра вице-адмирала Ч. Непира и французская вице-адмирала А.-Ф. Парсиваль-Дешена вышли из своих портов самой ранней весной, и к лету появились на Балтике, угрожая русским крепостям и Санкт-Петербургу. Вражеские корабли численно и технически превосходили Балтийский флот.

Флагман английского флота военный фрегат «Герцог Веллингтон». Английская гравюра 1855 г.

Почти все военные корабли того времени были оснащены парусами. Но парусники в чистом виде уже считались отжившей разновидностью. На новых кораблях в добавление к парусам стояли паровые машины. Это были пароходо-фрегаты и винтовые корабли. У пароходо-фрегатов машина приводила в действие большие лопастные колеса по бокам корабля. Сочетание полного парусного вооружения и громоздкой машины с малоэффективными колесами мешало постановке мачт и размещению орудий по бортам, делало корабль тяжелым, неуклюжим и уязвимым. Винтовой линейный корабль, также с полным парусным вооружением, имел паровую машину, приводившую в действие гребной винт, находившийся под кормой, который был гораздо выгоднее колес, повышал скорость, маневренность и боеспособность корабля. Это было последним словом в кораблестроении. Вспомогательную роль играли небольшие пароходы и всевозможные мелкие суда, в том числе и гребные.

Основную массу англо-французских кораблей на Балтике составляли пароходо-фрегаты, самой грозной силой были 11 винтовых линкоров. Имелись также и парусники. Русский Балтийский флот состоял в основном из парусников, с небольшим количеством пароходо-фрегатов. Винтовые линкоры в России перед самой войной только начали появляться на Черном море, а на Балтике уже в военное время, в 1854 году, парусный линкор «Выборг» был переоборудован в винтовой.

Исходя из расстановки сил и невозможности противостоять винтовым кораблям в открытом бою, русские адмиралы выбрали оборонительную тактику. Главная цель состояла в защите портов и финских шхер от обстрелов и десантов. Флот был сосредоточен в Кронштадте и Свеаборге. Особенно сильно был укреплен Кронштадт с его фортами, батареями и готовыми к бою кораблями двух дивизий под командованием адмирала Петра Ивановича Рикорда. Рикорд организовал всестороннюю оборону Кронштадта и надежную защиту подходов к нему, впервые создав минноартиллерийскую позицию. Минные постановки впервые были применены в боевых условиях. Батареи по берегам Финского залива еще больше снижали шансы англо-французского флота. За Кронштадтом врага ожидали в полной готовности Невские батареи с дальнобойными пушками. В течение весны они были построены силами солдат гвардейских полков и наемных рабочих на Гутуевском, Галерном, Васильевском, Петровском, Крестовском, Елагином островах и Старой Деревне. Работа велась, начиная с апреля, под руководством наследника цесаревича. Копать ранней весной было невероятно трудно, везде стояли лужи, а земля еще оставалась мерзлой, и ее приходилось откалывать ломами. Места были низменные и часто затопляемые; особенно это сказывалось при рытье пороховых погребов. Император Николай Павлович лично вникал во все вопросы строительства оборонительной линии. Все нижние чины получили денежное вознаграждение.

Кронштадт. Вход с рейда. Литография А. Дюрана. 1845 г.

Обстановка в гвардии была беспокойной. Каждую минуту можно было ожидать тревоги или отправки в поход, к западным или южным границам империи, а до похода — сражения в черте города или в любой точке на берегу Финского залива. Учения шли очень интенсивно. Не забывая о строевой подготовке и сложных перестроениях, войска репетировали действия по отражению десантов.

Англичане пытались придать своему флоту видимость малочисленного, чтобы выманить русские корабли на сражение в открытом море, но безуспешно. Врагам оставалось только нападать на береговые объекты.

Император Николай I на строительных работах. Худ. М. Зичи. 1850-е гг.

П.И. Рикорд. Литография неизв. худ. 1850-е гг.

7-8 мая в деле при Экенесе английский десант был отбит храбрыми действиями Л.-гв. Финского стрелкового батальона. В Ботническом заливе английские моряки дивизии адмирала Плумриджа, разорив беззащитные города Улеаборг и Брагестадт, подошли 26 мая к городку Гале-Карлебю, потребовав сдаться. Две роты финского № 12 линейного батальона при двух орудиях и около сотни вооруженных горожан встретили неприятеля огнем и через час отогнали, нанесли урон, захватив один из девяти баркасов, флаг, орудие и 28 пленных. В разных местах корабли англичан и французов пытались атаковать небольшие прибрежные пункты, но везде, где были русские гарнизоны, врагов ждала неудача, или они сами отказывались от решительных действий. Наибольший успех англичане имели в грабежах беззащитных селений.

В конце мая и гвардейские полки были отправлены на защиту берегов залива. Вся береговая линия на север до Сестрорецка и на юг до Красной Горки и дальше была в поле зрения кавалерийских кордонов с пехотными резервами и полевой артиллерией.

Афанасий Фет вспоминал, как в 1854 году в составе своего Л.-гв. Уланского Наследника Цесаревича полка был отправлен на балтийское побережье для отражения возможных вражеских десантов: «Сберегая уголь, английские фрегаты ходили под парусами и… имели вид громадных хищных птиц, раскинувших крылья над волнами. Конечно, никто не знал замыслов неприятеля и потому нужно было быть готовым во всякое время. Впоследствии мы убедились, что неприятель считал наше побережье гораздо сильнее укрепленным, чем это было на самом деле, и потому не решался подвергать дорогие корабли повреждениям, подводя их к нам на близкое расстояние. Быть может, первая неудачная попытка воздержала его от дальнейших.