Читать онлайн «Дивизия СС «Рейх». История Второй танковой дивизии войск СС. 1939-1945 гг.». Страница 98

10 июня 1944 года Ламмердинг, наконец, получил приказ ОКВ о выступлении дивизии Дас Рейх на оборону Нормандии. Большинство солдат и офицеров "зеленых СС", сытых по горло участием в полицейских акциях против групп французского Сопротивления — обычном занятии "чёрных СС"— с радостью восприняли известие о том, что их вновь переводят на фронт. Но у дивизии возникли сложности с незамедлительным выполнением полученного приказа, поскольку немалое число танков и самоходно-артиллерийских установок по дороге к месту назначения вышло из строя. Дополнительные задержки возникали как вследствие отстутствия необходимых запчастей для вышедших из строя боевых машин, так и вследствие хронической нехватки горючего. К тому же члены Французского Сопротивления и их "братья по оружию" из состава британской СОЭ и американского Ведомства Стратегической Службы (Оффис оф Стратеджик Сервисиз, ОСС)[317] не теряли времени даром, всеми силами стараясь замедлить продвижение частей дивизии в северном направлении.

Пока дивизия СС боролась с транспортными проблемами, партизанское движение охватила всю южеую Францию. На подступах к населенному пункту Террасон, к западу от Брива, произошло столкновение частей дивизии Дас Рейх с сотней "вольных стрелков и партизан". Выбив франтирёров из городка, эсэсовцы повесили единственного захваченного в плен коммуниста и подожгли дом, из окна которого был вывешен красный большевицкий флаг, после чего покинули Террасон, не причинив его жителям никакого вреда.

Тем временем 1-й батальон полка Дер Фюрер вступил в городок Сен-Жюньен,[318] расположенный к северо-западу от Лиможа. Командир батальона, штурмбанфюрер СС Отто Дикман, был близким другом захваченного террористами Гельмута Кемпфе, и потому особенно тяжело переживал его похищение. За два дня до вступления 1-го батальона в Сен-Жюньен, партизаны французского Сопротивления в районе железнодорожной станции заманили в засаду и убили двух германских солдат. Пока Дикман помогал группе сотрудников германской тайной государственной полиции (гестапо) и вишистской милиции в восстановлении закона и порядка в Сен-Жюньене, от двух жителей городка к нему поступила информация о том, что "вольные стрелки и партизаны" доставили захваченного ими германского офицера в близлежащий городок под названием Орадур-сюр-Глан и намереваются казнить там своего пленника.

Первой мыслью Дикмана было, что речь может идти только о его друге и боевом товарище Кемпфе. Дикман незамедлительно обратился к командиру полка, разрешившему ему использовать личный состав 1-го батальона для того, чтобы прочесать Орадур-сюр-Глан в поисках Кемпфе, благо городок был расположен поблизости от Сен-Жюньена, откуда из Сен-Жюньена (как, впрочем, и из Лиможа) можно было даже доехать на трамвае. Заручившись разрешением начальства, Дикман во второй половине дня 10 июня во главе 3-й роты своего батальона направился в Орадур. Хотя в городке постоянно проживало всего триста тридцать человек, в описываемое время его населения удвоилось за счет беженцев из крупных французских городов, подвергавшихся налетам англо-французской военной авиации (но в любом случае там никогда не проживало больше семисот человек, так что утверждения, например, Мариуша Скотницкого,[320] о том, что эсэсовцы дивизии Дас Рейх, якобы, истребили в Орадуре тысяч у шестьсот сорок два мирных жителя, представляются, мягко говоря, далекими от истины). Вопреки сведениям, поступившим от германских тайных служб, в Орадуре (по утверждению французского обвинения) не было обнаружено никаких следов деятельности ангигерманского подполья. Жизнь в городке шла так, как если бы не было войны.

По вступлении в городок, Дикман и его сто двадцать эсэсовцев согнали большинство жителей Орудура на центральную площадь. Эсэсовцы обошли все дома в поисках Кемпфе и тайных складов оружия, но так и не смогли найти ни того, ни другого. То, что они не нашли Кемпфе, сомнению не подлежит. А вот относительно оружия и взрывчатки мнения кардинально расходятся. По утверждениям немецкой стороны, в Орудуре эсэсовцами было найдено и то, и другое. Тем не менее, все мужское население Орадура было выведено эсэсовцами за пределы города и там разбито на шесть групп, после чего разведено по амбарам и гаражам, расположенным вдоль дороги. Загнав французов внутрь помещений, конвоиры неожиданно установили у входа пулеметы и открыли огонь в упор по подконвойным, изрешетив их градом пуль.

Когда все французы полегли под огнем, агонизируя в лужах крови на полу импровизированных "расстрельных камер", эсэсовцы, оставив пулеметы, принялись осматривать упавших, приканчивая тех из них, кого пощадили пулеметные очереди, контрольным выстрелом в голову из пистолета.

Заметим, что никого из французов, присутствовавших при этой сцене, в живых не осталось. Остается загадкой, откуда французское обвинение узнало о расстреле мужского населения Орадура во всех подробностях.

Тем временем в Орадуре гренадеры Дикмана поджигали дома и убивали выбегавших из них людей, не пожелавших присоединиться к тем, кого согнали на центральную площадь. Последнее утверждение французского обвинения, кстати, противоречит предыдущему сообщению о том, что эсэсовцы, после тщательного обыска, согнали на площадь все население городка. Педантичные немецкие солдаты, получившие четкий и недвусмысленный приказ согнать из домов на площадь всех жителей, вряд ли стали бы оставлять кого-то "на потом" — да и как кто-то из французов мог "не пожелать присоединиться" к тем, кого грозные "боши" с "мёртвыми головами" на пилотках выгнали из домов на площадь раньше?

Солдаты 3-й роты загнали около четырехсот женщин и детей в здание церкви, расположенное в южной части города, после чего (по возведенному на них задним числом французской стороной обвинению) якобы начали стрелять в них и забрасывать ручными гранатами, а потом заперли церковные врата снаружи и подожгли здание. По утверждениям немецкой стороны, женщин и детей никто не убивал и церквоь никто не поджигал. Она загорелась только после того, как на нее перекинулся огонь от домов, подожженных, в соответствии с приказом, отданным не Дикманом, а гораздо раньше командованием германских оккупационных войск во Франции. Согласно этому приказу, дома, в которых при обысках находили оружие и боеприпасы, следовало немедленно сжигать. Так поступили и с домами жителей Орадура, в которых были найдены оружие и взрывчатка. Когда огонь от горящих домов перекинулся на церковь, сдетонировали боеприпасы, припрятанные на хорах. От взрыва своды церкви обрушились, погребая под обломками женщин и детей, которых не успели выпустить — так быстро все произошло. Когда клубы дыма от горящей (или, по немецкой версии, взорвавшейся) церкви взметнулись к небесам, на окраине Орадура неожиданно появился трамвай из Лиможа. Но прежде чем проследовать по своему дальнейшему маршруту через Орадур, он был остановлен эсэсовскими часовыми, посоветовавшими вагоновожатому и пассажирам держаться от Орадура подальше и тем самым спасшими их от почти неминуемой гибели. Надо думать, что, если бы все "зелёные эсэсовцы" были безжалостными убийцами, жаждавшими французской крови во что бы то ни стало, они бы только порадовались новой партии жертв, самим идущих к ним в руки, и ни в коем случае не стали бы спасать их от опасности.