Читать онлайн «По большому льду. Северный полюс». Страница 101

Прежде чем вернуться к рассказу о том, как мы двинулись дальше от мыса Йорк, я хочу сказать несколько слов об эскимосских собаках, этих удивительных созданиях, без помощи которых усилия нашей экспедиции никогда бы не увенчались успехом. Это крепкие, великолепные животные. Может быть, встречаются собаки и покрупнее, может быть, встречаются и покрасивее, но я в этом сильно сомневаюсь. Я допускаю, что собаки других пород могут работать так же хорошо или бегать так же быстро и на такие же большие расстояния, если их хорошо кормить; но нет такой собаки на свете, которая могла бы работать так долго при самых низких температурах и практически без еды.

Средний вес самцов этих собак колеблется от 80 до 100 фунтов, правда, у меня была собака, которая весила 125 фунтов. Самки несколько меньше. У них удлиненные морда, большое расстояние между глазами, заостренные уши, очень густая шерсть с толстым мягким подшерстком, крепкие, с мощными мышцами, ноги и пушистые, метелкой, хвосты, похожие на лисьи. Все собаки у эскимосов одной породы, но окраски они могут быть самой разнообразной: черные, белые, серые, рыжие, коричневые и пестрые. Некоторые ученые считают их прямыми потомками арктического волка, но при этом они так же преданы своим хозяевам и послушны, как и наши домашние собаки. Их еда – мясо и только мясо. То, что они не могут жить ни на какой другой пище, я убедился на собственном опыте. Воду им заменяет снег.

Независимо от времени года собаки все время проводят на свежем воздухе; и зимой, и летом их держат на привязи где-нибудь возле тупика или иглу. Собаку никогда не отпустят бродить без присмотра, ибо дорожат ей и не хотят ее потерять. Иногда хозяин может ненадолго взять в иглу своего любимца или самку с маленькими щенками, хотя уже месячные щенки эскимосских собак настолько выносливы, что выдерживают суровые зимние морозы.

Полагаю, я уже рассказал достаточно, чтобы дать читателю представление об этом удивительном народе, который оказал мне ценнейшую помощь при работе в Арктике. Хочу еще раз подчеркнуть, хотя рискую быть неправильно понятым – надеюсь, никто не будет пытаться приобщить их к благам цивилизации. Эти попытки, если они увенчаются успехом, разрушат их первобытный коммунизм, который совершенно необходим для поддержания их существования. Только зароните им идею недвижимости и права личной собственности на дома и продукты питания – они могут превратиться в эгоистов, как большинство цивилизованных существ; тогда как сейчас любая дичь, более крупная, чем тюлень, является общей собственностью племени, и в племени не бывает случаев, чтобы кто-то один голодал, в то время его соседи жируют.

Если у кого-то есть два набора охотничьего снаряжения, он отдает один тому, у кого его нет совсем. Взаимопомощь – это тот механизм, который помогает племени сохраниться в суровых условиях Арктики. Я научил эскимосов основным принципам гигиены и ухода за собой, показал, как лечить простейшие болезни, обрабатывать раны и оказывать помощь при несчастных случаях; но на этом, я думаю, процесс их приобщения к цивилизации нужно остановить. Мое мнение не опирается ни на теоретические выкладки, ни на предрассудки: оно сформировано 18 годами близкого общения с эскимосами.

Когда 1 августа «Рузвельт» отошел от мыса Йорк, на его борту было несколько эскимосских семей, которые мы взяли с мыса Йорк и с острова Салго, и около сотни собак, которых мы купили у эскимосов. Когда я говорю «купили», я не имею в виду, что мы заплатили за них деньги, так как у этих людей нет ни денег, ни какого-либо их эквивалента. Все обмены осуществляются согласно принципам меновой торговли. Например, если у одного эскимоса есть оленья шкура, которая ему не нужна, а у другого есть что-то, что ему нужно, они обмениваются. У эскимосов были собаки, которые были необходимы нам, а у нас – много таких вещей, которые были необходимы им, – доски, ножи, режущие инструменты, кухонная утварь, охотничье снаряжение, спички и т. п. И мы обменялись.

Держась на северо-запад от мыса Йорк, мы шли вблизи скал, известных как Алые утесы, так по крайней мере в 1818 году окрестил их сэр Джон Росс, английский исследователь. Это меткое название они получили из-за обильно покрывающего их «красного снега», который за многие мили виден с борта судна. Снег окрашен в такой цвет благодаря огромным колониям Protococcus nivalis, одного из простейших одноклеточных микроорганизмов, которые образуют желеобразные, почти прозрачные сгустки размерами от булавочной головки до четверти дюйма, а все необходимое для жизнедеятельности добывают из снега и окружающего воздуха. Издали снег напоминает кровь. Ни один мой северный поход не обходился без приветствия этого алого стяга Арктики.

Пока мы проплывали мимо этих скал, протянувшихся вдоль берега на 30–40 миль, мои мысли были заняты предстоящей работой. Перво-наперво нам необходимо было доукомплектовать штат экспедиции эскимосами, что мы начали делать еще до отправления с мыса Йорк, и обеспечить себя достаточным количеством собак.

Следующую остановку после мыса Йорк мы сделали 3 августа в заливе Норт-Стар, или Умуннуи, как его называют местные жители, в проливе Вулстенхолм. Здесь мы повстречались с «Эриком», который несколько дней назад во время бури в проливе Дэвиса отстал от нас. В Умуннуи мы взяли на борт две или три эскимосских семьи и еще несколько собак. Здесь же на пароход подсел Укеа, один из членов экспедиции к Северному полюсу; Сиглу присоединился к нам еще на мысе Йорк.

5 августа, ясной солнечной ночью, между островами Хаклюйт и Нортамберленд, мы с Мэттом Хэнсоном пересели на «Эрик», намереваясь прощупать обстановку в районе эскимосских поселений в заливе Инглфилд и вдоль побережья с тем, чтобы набрать для экспедиции еще эскимосов с собаками. «Рузвельт» был отправлен вперед к Эта: пришла пора готовить его к предстоящей грандиозной битве со льдами в бассейне Кейна и близлежащих проливах.

Пока я собирал команду наших смуглых помощников, меня одолевали противоречивые чувства: я и радовался и печалился одновременно, ибо в глубине души знал, что делаю это в последний раз. Вербовка заняла несколько дней. Сначала я пошел в Карна, на полуостров Редклифф, оттуда в Кангердлугссуак и Нунатугссуак, вглубь залива. Возвращаясь на маршрут, мы снова зашли в Карна, после этого двинулись на юг в сторону ледника Итиблу, затем снова на северо-запад окольным путем между островами и мелями к Кукану в бухте Робертсон, затем к Нерке на мысе Саумарес, затем дальше к Эта, где и поднялись на борт «Рузвельта», доукомплектовав экспедицию эскимосами и доведя количество собак до необходимого числа, если быть точным, до 246 особей.