Читать онлайн «Записки о большевистской революции». Страница 60

Я не раз замечал, что люди, подобные Троцкому, обладают страшной силой самовнушения.

Троцкий убежден, я в этом уверен, что своим заявлением выбьет ружья из рук противника, что ни один рабочий, ни один немец не поднимет штык против своих русских братьев, которые так благородно поставили ему свою беззащитную грудь.

Смольный бурлит. Одни в восторге, другие в оцепенении. Кое-кто плачет, это разумные люди. Они, как и я, понимают, что этот жест слишком романтичен, слишком чист, что он превосходит понимание пангерманистов, что в Германии раздается громовой хохот, что завтра ее полки с еще большей готовностью возобновят наступление благодаря приятной перспективе легких и богатых завоеваний.

По крайней мере, мир не подписан. Россия выигрывает тем самым несколько дней и несколько недель. Воспользуемся ли мы этой неожиданной отсрочкой и предложим, наконец, дружескую и немедленную помощь, от которой большевики не могут отказаться?

Дорогой друг,

Совет Народных Комиссаров направил минувшей ночью германскому правительству радиограмму с протестом против наступления и с заявлением о готовности подписать мир на условиях, выдвинутых в Брест-Литовске. Большинство лидеров, с которыми я не терял связи в эти последние дни, как и я, в отчаянии от этого решения, к которому, однако, поступающие с часу на час тревожные известия должны были нас подготовить. Несмотря ни на что, я все еще призываю их к сопротивлению, к войне не на жизнь, а на смерть. К партизанской войне, к организации новой армии на основах и принципах, выработанных веками военного опыта, без которых невозможно создать настоящую армию. Сколько раз случалось мне говорить и убеждать марксистов, к которым я обращался, что социализм — это триумф техники, культ компетентности, что нужно было не выгонять, а любой ценой привлекать специалистов, — держа их под контролем, чтобы они не саботировали Советы, — как в военной, так и в экономической областях. Тяжелый урок фактов, кстати, принес свои плоды. Троцкий и Ленин признали ошибки, допущенные некомпетентными гуманитариями. Мы вместе говорили о восстановлении крепкой армии, состоящей из профессиональных командиров и дисциплинированных солдат. Известно, с какой тщетной настойчивостью большевики обращались к нам за помощью в этой области. Был готов план. Предполагалось отступить, перерезать пути сообщения, взорвать склады боеприпасов, сжечь продовольственные склады и деревни, создать между нынешней линией фронта и центром России громадную пустыню. При этих мерах предосторожности Россия, защищенная зимой, распутицей, необъятностью своей территории, не может быть побеждена. Троцкий признал, что в случае необходимости придется оставить Петроград, Москву и сформировать маневренную армию на восточных границах. Но вчера вечером русские военные нарисовали ситуацию в таких черных тонах, что совнарком признал ситуацию безнадежной, и это определило поражение, которое было признано сегодня утром. Я все же не отказываюсь от борьбы.

Дорогой друг,

Долгий разговор с Троцким. Неожиданное решение, принятое большевиками, подобное несуразному и страшному банкротству, будет использовано против них. Моральное банкротство, ведущее к банкротству политическому и к падению. Чувствую, что Троцкий и многие другие потрясены. Решаюсь на крайний шаг. Этим растерянным людям, которые уступают позиции главным образом потому, что русские генералы (жаждущие вернуть себе с помощью немцев свои доходы и привилегии) твердят им, что они должны уступить, я предложил помощь союзников, ту самую помощь, которую они тщетно запрашивают уже три месяца, в которой Антанта им постоянно отказывала и без которой, как я и говорил, они были обречены на мир. В первую очередь помощь нашей миссии в России: 40 штабных офицеров, 40 войсковых офицеров, 300 человек, которые могли бы непосредственно выполнить крайне необходимые подрывные работы, а затем стать инструкторами в учебных лагерях и техническими советниками в передовых частях. Генерал Ниссель — один из наших самых блестящих генералов. Кроме того, миссия Вертело, располагающая несколькими сотнями офицеров, которых вскоре высвободит румыно-германский мир, могла бы содействовать реорганизации русской армии. Напоминаю Троцкому, насколько такие боевые качества французского солдата, как дерзость, находчивость, будут ценны в партизанской войне, с которой решено начать. Франция, после того как ее «подтолкнет» миссия, пошлет необходимые вооружение и специалистов. За ней последуют другие союзники. Помощь будет оказываться без политических или экономических условий. Большевики станут для нас оружием против немецкого империализма. Мы будем для них оружием против Германии, смертельного врага революции и защитницы капитализма и буржуазного порядка (прокламация Леопольда Баварского{112}). Вместе с тем я отвергаю довод Троцкого, опасающегося за французских офицеров, которые окажутся среди пострадавших из-за них красногвардейцев. Предложение ему, очевидно, нравится. Оно соответствует его политике. Вот уже три месяца он просит помощи. Но предложение исходит лично от меня, оно сделано в частном порядке. Троцкий просит меня, чтобы в этом же смысле высказался посол. Я заверяю его, что завтра у меня будет ответ. Итак, мы с Троцким поняли друг друга. Я был в этом уверен. Это главное, но нужно скорее действовать, немцы быстро наступают. С другой стороны, французская миссия эшелон за эшелоном отправляется к порту отправки. Если завтра я предложу Троцкому лишь скелет миссии, он, без сомнения, сочтет, что оказанная in extremis помощь не компенсирует психологический риск и политические неудобства нового союза с империалистами Антанты. К несчастью, у меня нет желания знать, почему присутствие военной миссии, похоже, стесняет некоторые личные амбиции: интриги заставляют эвакуировать ее во Францию тем скорее, чем яснее сегодня, что она может быть использована здесь.

Дорогой друг,

Чтобы не возбуждать негодования начальства, я не говорил ему, что взял на себя дерзкую инициативу предложить Троцкому содействие со стороны военной миссии. Наоборот, отмечаю, что это он вновь запросил помощь. Посол, наконец, стал осознавать, — лучше поздно, чем никогда, — значение, сиюминутное и будущее, участия в русском сопротивлении; да, это сопротивление может потерпеть поражение, но оно в той же степени может отдалить Россию от сепаратного мира. Жаль, что мы ждали до последнего часа, прежде чем прийти на помощь загнанному зверю. Как я и предполагал, вызывает недовольство пункт об отсутствии условий. Хотелось бы иметь политические и экономические гарантии. Я призываю согласиться, что все, что можно требовать от большевиков, — это боевые действия против немцев. По моей просьбе и в моем присутствии посол связывается по телефону с Троцким: «В вашем сопротивлении Германии вы можете рассчитывать на военную и финансовую поддержку Франции». Посол произнес эти слова грозным голосом. Это очень хорошие слова, замечательно многообещающие. Посмотрим, настроены ли наши представители перейти от слов к делам. Их вчерашняя враждебность и долгое противодействие, их сегодняшняя нерешительность не вызывают у меня доверия.