Читать онлайн «СССР. Зловещие тайны великой эпохи». Страница 60

Статья явно продиктована самим Сталиным — стиль, слог, лаконичность, присущие его устной речи, повторы с перестановкой слов, все, к чему притерпелись те, кто вырос и получил образование в СССР в 30-х годах, то есть это распознавали даже школьники. В статье не было никаких подробностей о самом покушении и смерти Троцкого сверх написанного в заметке, зато названо имя убийцы — странное, трудно приписываемое к какому-нибудь народу: Жак Мортан Вандендрайш. По этим «ван ден» можно думать, что убийца — голландец или бельгиец. По имени Жак — француз или опять бельгиец. По второму имени, Мортан, старики в очереди у киоска судачили, что убийца — или чех, или… армянин. В общем, что-то искусственно накрученное, может быть, самим же Сталиным.

— А как звали убийцу? Кто он был по национальности? — спросил я Григулевича.

— Испанец. Хайме Рамон Меркадер дель Рио, — ответил Иосиф Ромуальдович.

На некоторое время я онемел от удивления — от одного из названных здесь антропонимов, — но, обретя дар речи, уточнил: — Где же фамилия в этих антропонимах?

— Меркадер!

— А как звали мать?

— Каридад. Полностью — Эустасия Мария Каридад дель Рио.

Значит, Луис — сын этой Каридад и брат убийцы? А ведь больше пяти лет молчали, не заикнулись мне об этой тайне! Для меня ведь убийца значился все под тем же «ван ден»…

— И где же вы ждали с Каридад? — наконец нашелся я.

— В машине, за рощицей, — ответил Григулевич. Я не понял гримасы караима, сопроводившей слово «рощицей», а он не оставил мне мгновения для вопроса. — При удаче, если бы он смог после убийства выйти из двора виллы, мы укатили бы сразу в Калифорнию и пароходом за границу.

— Какое же отношение ко всему этому имела женщина, тем более мать?

— О, это особая женщина! Ни перед чем не останавливалась! Любвеобильная и мужелюбивая! Впрочем, может быть, и лесбиянка! — У Григулевича пылали глаза. Я прежде на каждой вечеринке в институте замечал, как оживал и выпрямлялся он, когда избирал понравившуюся ему женщину, и направлялся к ней пригласить к танцу, даже ногу не приволакивал, как было в последние десять лет его жизни. Чувствовался профессиональный ловелас. — Каридад ведь была креолкой, дочерью помещика на Кубе, род которого состоял в каких-то своячес-ких или даже родственных отношениях с помещичьим родом нынешнего диктатора Кубы Фиделя Кастро Руса и его брата Рауля. Фанатичная сталинистка! Это она втянула сына Рамона в те же сети НКВД СССР, которому сама служила. Рамона забросили еще до гражданской войны в Испании в эту страну, там он сидел в тюрьме как коммунист еще до провозглашения республики. Республиканцы дали ему с началом гражданской войны чин лейтенанта, а шеф матери из НКВД Наум Эйтингон перевел его в Париж, дав чин майора. Наум ведь был заместителем Орлова, начальника советской разведки в Испании, и оба они имели огромное влияние не только на республиканцев! В Париже наши профессионалы, внедренные там, и дали Рамону нужную подготовку террориста. Наум был обожателем, самым постоянным и долгим горячим любовником Каридад, с 30-х до 40-х годов, может быть, еще до Испании, до Парижа, затем в Нью-Йорке и в Мехико, а потом — в Москве…

— А что она делала в Париже?

— Она пила лучшие вина, курила лучшие сигареты. Любила наркотики. И мужчин — это было ее главное хобби. А сама она была крупной приманкой НКВД для втягивания в сети шпионажа и диверсии…

Вот тебе и откровения спутника по альпинистской связке Луиса, будто бы каталонца из Барселоны! Может быть, тот никогда и не был в Барселоне, да и вообще в Испании? А прямо с Кубы — в Париж, оттуда — в Москву?

— Я помню, что Троцкий умер от пролома черепа. Директор школы № 1 города Таганрога Владимир Дмитриевич Степенев в начале сентября 1940 года, после прослушивания им лекции для партактива в райкоме или горкоме партии, говорил учителям, а я, пятнадцатилетний ученик, слышал, стоя возле учительской, как он произнес им: «Троцкого убил ударом по голове его ближайший помощник, чехословацкий троцкист! Не поделили, мол, общую любовницу, секретаршу Троцкого!..»

— Ха, любовницу! — хмыкнул Тригулевич. — Да, Троцкий был кобельком, даже с молодой женой хозяина виллы согрешил, и едва не распался его брак с Седовой. Но с секретаршей Аге-ловой-Масловой у него секса не было. Она была страшненькая, а Рамон внедрялся как раз через эту деву, как бы в женихи навязывался! А убил Троцкого ледорубом. Троцкий ведь был, как вы, Генрих, альпинистом. Ледоруб висел на стене его кабинета. Рамон схватил и тюкнул. А уйти не смог — Троцкий закричал, ворвалась стража. Рамона чуть не насмерть забили. Мы и Каридад, когда услыхали крики на вилле, дали газ — укатили…

Тогда и позже в беседах с Григулевичем я никогда не догадался спросить, что значит это «мы с Каридад», — означало ли это «Григулевич и Каридад» или «Григулевич с кем-то и Каридад»?

Я не имел допуска в спецхраны библиотек к столь секретной литературе. Поэтому впервые смог взять в руки известные всему миру в мельчайших деталях факты об убийстве Троцкого из книг только за границей в августе, а затем в октябре — ноябре 1988 года, когда меня наконец выпустили сначала на Фарерские острова, а затем в Данию. Но тогда опровергать самого Григулевича было поздно — тот умер за два с половиной месяца до моего первого выезда за границу.

Убийца значился под многими именами: Жак Морнар, Френк Джексон и другими. Настоящими были — Рамон Меркадер, а полное — Хайме Рамон Меркадер дель Рио. За границей я увидел в книгах, что на первом же допросе в Мехико он действительно назвал похожее на известное мне имя — Жак Морнар Вандендрайш, представляя себя бельгийцем. Хотя, как выяснилось, вовсе не знал фламандского языка. А это загадочное (сталинское?) Мортан вместо действительного Морнар больше нигде, кроме «Правды» от 24 августа 1940 года, не встречалось!..

Да, в 1979 году я попытался тотчас найти Луиса, чтобы получить его разъяснения. Позвонил единственному из нашего отделения альпинистов, с которым у меня сохранилась связь, — Евгению Чемоданову. Тот навел справки через коллег и ошарашил сообщением, что Луис уехал то ли в Испанию, то ли на Кубу, так как нашелся его… брат, который умирает.

Теперь я знаю, как сильно запоздало тогда ко мне это сообщение. Но в нашем сплошь засекреченном обществе все мы никогда не располагаем достоверной информацией, тем более своевременно!

Советские историки в 1930-1980-х годах, собираясь писать о Троцком, не имели возможности читать подлинников работ Льва Давидовича, а лишь пересказывали «Краткий курс истории ВКП(б)» или все тот же сталинский тезисный текст о жизни и деятельности «международного шпиона» из «Правды» от 24 августа 1940 года.