Читать онлайн «Туляки – Герои Советского Союза». Страница 106

Танки второго взвода медленно поползли вперед. Присягин круто свернул вправо. Неожиданно механик-водитель предупредил:

— Справа — немецкий танк.

Присягин увидел, как в его сторону разворачивалась фашистская машина. Увидел вовремя.

Наводчик быстро развернул башню, навел орудие. Одновременно раздались два выстрела. Фашистский снаряд упал неподалеку от танка Присягина, советский — достиг цели. На месте, где минуту назад был немецкий «тигр», пылал костер.

— Вперед!

Через несколько минут путь преградила фашистская самоходка.

— У, стерва! — выругался наводчик и выпустил несколько снарядов.

Самоходка замолчала.

Вражеские полевые орудия вели огонь по танкам второго взвода. Но танк Присягина уже был в тылу фашистских артиллеристов.

— Давите гадов гусеницами! — распорядился командир…

Представляя Присягина к высшей правительственной награде, командир 229-го танкового полка Громадский писал:

«В уличном бою за г.Берлин Присягин лично уничтожил три танка «Т-6», два самоходных орудия, раздавил шесть полевых орудий, истребил до 150 солдат и офицеров противника. С группой бойцов взял в плен 65 гитлеровцев».

Родился в 1922 году в деревне Большая Связьма Веневского района Тульской области. Вскоре семья переехала в Каширу, а затем в Москву. В 1941 году окончил 89-ю среднюю школу г.Москвы и поступил в Тушинскую школу летчиков. Участвовал в Великой Отечественной войне с августа 1943 года. Звание Героя Советского Союза присвоено 23 февраля 1945 года. В 1955 году из Советской Армии уволен по болезни в запас. Жил в Москве, работал летчиком-инструктором гражданской авиации. В 1956 году умер. Являлся членом КПСС.

Сапун-гора! Вот она, небольшая по существу высотка, но вошедшая в историю боевой славы русского народа еще с севастопольской страды 1854–1855 годов…

Шесть вражеских позиций ярусами опоясали гору, сложенную из белесого камня. В каждом ряду укреплений — железобетонные гнезда артиллерийских орудий, доты. Сегодня войска 4-го Украинского фронта штурмом Сапун-горы начали наступление юго-восточнее Севастополя. Немцы, надеясь сорвать победоносное движение советских частей, предприняли танковую контратаку вдоль южных скатов Сапун-горы. На помощь героически сражающимся бойцам 11-го гвардейского стрелкового корпуса была брошена авиация…

Старший лейтенант Виктор Протчев, только что вернувшийся со штурмовки вражеских транспортов под Севастополем, снова поднял свой «ил» в крымское небо.

Голубой лентой промелькнула внизу река Черная, в сизом дыму исчезли населенные пункты Верхний и Нижний Чоргунь, нестройными взрывами вражеских зениток огрызнулись Федюхины высоты, тут же оставшиеся далеко справа, и вот она, Сапун-гора…

Зеленые коробки фашистских танков медленно ползли к нашему переднему краю. Старший лейтенант Протчев вместе с ведомым с ходу атаковали вражеские машины. Однако поджечь ни одну из них не удалось. С Сапун-горы по самолетам открыли бешеный огонь зенитные орудия, и на первых порах пришлось довольствоваться тем, что немецкие танки поломали строй и замедлили наступление. Сделав второй заход, штурмовики снова обстреляли гитлеровцев. Виктор Протчев с удовлетворением отметил, что танк, по которому он вел огонь, окутался дымом.

Когда штурмовики пошли на цель в третий раз, над Сапун-горой показались вражеские «Мессершмитты». С ними сразу же вступили в бой истребители прикрытия, и «илы» довели начатое дело до конца: атака фашистских танков была сорвана.

Около сорока боевых вылетов совершил старший лейтенант Виктор Протчев во время освобождения крымской земли. Из них двадцать два — в районе Севастополя.

В разгар этих боев отважный летчик был принят кандидатом в члены ленинской партии.

Партийное собрание, на котором разбиралось его заявление, было по-фронтовому деловым, немногословным. Командир эскадрильи капитан Гореев охарактеризовал Виктора как воина, безгранично преданного Родине и идеям коммунизма, человека сильной воли и большого мужества.

— Старший лейтенант Протчев, — сказал он, — за восемь месяцев в совершенстве овладел тактикой воздушного боя, стал одним из признанных мастеров штурмовки. Уже в напряженные дни боевой работы на Миусском фронте он показал образцы доблести и героизма, и мы восхищались и гордились успехами нашего молодого товарища.

Коммунисты вспомнили, как Виктор Протчев, прорвавшись сквозь заградительный огонь к фашистскому аэродрому под Мелитополем, сбросил по цели бомбовый груз, которым уничтожил два самолета противника. Однако прямым попаданием зенитного снаряда его машина была повреждена, и в десяти километрах от вражеского аэродрома летчик посадил самолет на территорию, занятую противником. Протчев при этом проявил достаточную выдержку и решительность, уничтожил подбитый самолет и был вывезен в свое расположение нашим экипажем.

Мнение коммунистов было единодушным: Виктор Иванович Протчев достоин быть в рядах партии.

Не успел еще парторг оформить протокол собрания, как штурмовики поднялись в воздух. Разведка установила, что к Севастополю идет караван вражеских судов. Немцы подбрасывали резервы, и летчики получили задачу встретить плавсредства противника в море.

Густыми разрывами зенитных снарядов и прерывчатыми трассами эрликонов встретил советских штурмовиков Севастополь. Но огонь не задержал их. Продолжая движение со стороны солнца, они точно вышли на цель. Нелегко положить бомбу на небольшое маневренное суденышко. Если производить бомбометание с пикирования, то, пока бомбы летят с довольно большой высоты, торпедный катер успевает уйти в другое место. Поэтому советские летчики использовали для поражения надводных целей другой метод. Самолет идет на корабль низко, над водой, не выше мачт. Почти у самого борта он сбрасывает бомбы и резко уходит вверх. При этом был, конечно, серьезный риск врезаться в фашистский корабль, но зато вероятность промаха падает почти до нуля.

Старший лейтенант Протчев отлично освоил этот метод. Вот он бросает свой грозный «ил» к самым волнам и с головокружительной скоростью идет к фашистскому танкеру, борт которого выступает все отчетливее. Самообладание и точный расчет — отличительные качества советского аса. Прямо перед ним вырастает, заслонив горизонт, камуфляжное тело вражеского корабля. Кажется, пройдет секунда, доля секунды — и штурмовик врежется в пятнистый борт танкера. Но штурмовик круто взмывает к облакам, едва не задев верхушки мачт. А в борт танкера идут бомбы, и по голубой глади расплывается объятое пламенем горючее. Танкер, окутанный дымом, кренится набок…