Читать онлайн «Казино Москва: История о жадности и авантюрных приключениях на самой дикой границе капитализма». Страница 75

– Эти работы явятся спусковым крючком обещанного энергетического бума, – сказал Фрэнк Даффилд, решительный новозеландец, возглавляющий команду «Шелл», включавшую в себя «Марафон Ойл» из США и японскую корпорацию «Мицубиши». – Первый отклик на активность крупных западных компаний, – сказал Даффилд, – уже почувствовался в этом регионе. Начался процесс заключения контрактов с местными компаниями, которым крайне необходима постоянная занятость.

Мы направлялись во Владивосток, чтобы навестить одного из субподрядчиков этого большого проекта, а заодно и с пользой для себя – собрать материалы и написать хорошие статьи о компании «Шелл». Нефтяные компании очень озабочены своим имиджем и не за просто так катают журналистов на своих самолетах на расстояния, соизмеримые с половиной кругосветки. Пришло время расплачиваться за всех этих бесплатных крабов.

Амурский судостроительный завод находился в трех часах езды по ухабистой дороге от Владивостока. В этом холмистом районе не было больших современных шоссе, только двухполосные дороги, проходившие через леса, военные гарнизоны и редкие деревни, группировавшиеся вокруг лесопилок, с их дымящими трубами и кучами древесных отходов. Наш микроавтобус «тойота» с правым рулем двигался по продуваемой ветром дороге вместе с тракторами-трейлерами, нагруженными бревнами, крестьянами, ведущими на веревках коров, и заляпанными грязью мотоциклами с колясками, напоминающими военные мотоциклы из кинофильмов о Второй мировой войне.

Судостроительный завод получил свое название по реке Амур, несущей свои воды вдоль хорошо укрепленной границы с Китаем. Эти места были дикими и далекими от поселений, здесь водились белые амурские тигры. В последние годы их популяция сократилась, нависла угроза полного уничтожения этих животных по вине охотников-браконьеров, которых в первую очередь интересовали кости тигров. Измельченные в тонкий порошок кости высоко ценились на рынках Гонконга, где один фунт порошка стоил до пяти тысяч долларов, а применялся он в качестве средства, усиливающего половую функцию.

В советскую эру Амурский завод строил так называемые «охотники» – торпедные атомные подводные лодки, которые в триллерах Тома Клэнси охотились за большими американскими подводными лодками класса «Трайдент», соревнуясь с ними в игре «в кошки-мышки». После окончания «холодной войны» военные заказы прекратились, и для имевшего все основания гордиться собой завода настали тяжелые времена. Рабочим по девять месяцев не платили заработную плату. Свирепствовал алкоголизм, десять тысяч рабочих и служащих дошли до такого состояния, что стали воровать с завода буквально все, что не было прибито гвоздями.

В конце 1996 года консорциум «Шелл» разместил на Амурском заводе свой первый заказ, как раз в тот момент, когда там были готовы уволить половину персонала. Эрнст Гвидир, инженер компании «Марафон», вспоминал позже, что рабочие, узнав о заказе, становились просто сумасшедшими.

– Между ними завязывались драки, – медленно, растягивая слова, говорил Гвидир, техасец крупного телосложения, с открытым лицом и в неизменных ковбойских сапогах. – Сварщики были готовы убить друг друга в борьбе за получение у нас работы.

По контракту завод должен был построить гигантских размеров плавучий фундамент под морскую бурильную платформу. За это концерн обещал платить рабочим до трех тысяч долларов в месяц – ошеломляющую сумму, поскольку до этого рабочие получали зарплату, едва дотягивающую до пятидесяти долларов в месяц. Большинство были бы счастливы работать и за десятую долю того, что предлагали американцы, и этот факт навел меня на мысль, что подобная щедрая зарплата была лишь частью некой большой политической игры. «Шелл», «Экссон» и остальные участники международного нефтяного бизнеса подготовили договоры с Россией по развитию нефтяного промысла, переданные на рассмотрение в ксенофобскую Думу. Депутат парламента, нечестивый ультранационалист Владимир Жириновский, непреклонный противник всякого доступа иностранцев к ресурсам России, обвинял их в том, что они хотят только одного: «переспать с нашими женщинами и разграбить наши минеральные ресурсы». На самом деле ведущие западные нефтяные компании добивались лишь одного – сделать Сахалин гигантских размеров витриной процветающего бизнеса, чтобы убедить несговорчивых думских законодателей в целесообразности допуска иностранцев в страну.

– На нас ляжет бремя ответственности доказать, что каждый в этой сделке останется в выигрыше, если разрешить иностранные инвестиции, – сказал Гвидир, когда мы под фонтаном искр от сварочных работ спускались с корпуса почти готовой плавбазы.

Металлоконструкцию подводного фундамента должны будут отбуксировать к месту работ около Сахалина и через несколько месяцев там затопить. Шестигранный в плане плавучий фундамент, по размерам соизмеримый с футбольным полем, был спроектирован так, чтобы выдержать столкновение с любым айсбергом, дрейфующими в этих ледяных водах. Сварщики завершали работу на этой массивной стальной конструкции. Голубые вспышки газовых горелок мерцали повсюду, и рабочие в темных очках и испачканных сажей комбинезонах быстро карабкались по лестницам. Я забрался на самый верх подъемного крана, чтобы лучше рассмотреть судоверфь, надеясь хоть мельком взглянуть на одну из черных подводных лодок с зализанными обводами. Но все, что я мог видеть вокруг, – это множество кранов, дымовых труб, пустые сухие доки, гофрированные полусферические ангары, похожие на пузыри, и сваленные в кучи листы металла. Все было покрыто ржавчиной, казалось, что это место было заброшено уже много лет. Продукция военного назначения размещалась в самой отдаленной части территории завода. Там на реке углубили фарватер и вырубили лес по берегу, чтобы не дать потенциальным шпионам возможности разместить свои наблюдательные посты. Эта часть территории верфей имела высокий гриф секретности, и иностранцам не разрешалось находиться поблизости. На некоторых стенах зданий еще с коммунистических времен сохранились напоминания о необходимости проявлять бдительность по отношению к возможным шпионам и диверсантам. Выполненные по трафарету крупными красными буквами надписи во многих местах изрядно выцвели.

Конверсия военных предприятий и перевод их на выпуск продукции гражданского назначения всегда были одним из центральных пунктов США при переговорах с Россией. Оставалось только гадать, случайно или нет для этого контракта был выбран завод «Амур». Наиболее интригующим было то, что некоторые американские инженеры постоянно оповещали рабочих плакатами на стенах о том, что наблюдение за постройкой плавучего фундамента осуществляет ЦРУ. Разумеется, я был убежден, что российская контрразведка также не оставила этот проект без внимания и внедрила своих агентов на завод. А может, я просто начитался в молодости шпионских детективов.