Читать онлайн «Казино Москва: История о жадности и авантюрных приключениях на самой дикой границе капитализма». Страница 60

Миновав двух вооруженных часовых, которым Савченко красиво отдал честь, мы въехали на территорию военно-морской базы.

– Если кто-нибудь спросит, – инструктировал он, – скажете, что вы журналисты из Москвы.

– Не думаю, что кто-нибудь купится на это, – заметил я. – Мы на них не похожи, да и говорим не так.

– Тогда скажете, что вы польские репортеры, – предложил Савченко, объясняя это тем, что поскольку Польша – братская для Украины страна, то посланцы Варшавы не вызовут много вопросов. – Все будет хорошо, если вы только не будете изображать американцев. Они не очень-то популярны в Севастополе, советский менталитет, знаете ли, – пояснил он.

На пирсе кипела работа. Матросы и команда рабочих в грязных комбинезонах разгружали большие грузовики и волокли ящики с инструментами на буксиры, обеспечивающие снабжение кораблей. Электрические кабели толщиной с пожарный шланг лежали по всей длине дока. На дальнем конце пирса несколько стариков ловили удочками рыбу, хотя было непонятно, что они собирались поймать в такой мутной воде. Корабли Черноморского флота стояли на якорях вдоль волноломов трех глубоких каналов, расходящихся в разные стороны от входа в бухту. В покрытой пленкой дизельного топлива воде стояли фрегаты, эскадренные миноносцы, ракетные крейсера, разведывательные корабли, госпитальные суда и подводные лодки. Боевые корабли в апатичном безмолвии держались на плаву, как бы сердясь на людей за пренебрежение к ним. У них были ржавые рули, а на закопченных корпусах, сидевших значительно выше ватерлинии, стали видны прилипшие к обшивке скопления ракушек и морских водорослей. Длинные стволы орудийных башен склонились к замасленным палубам. Шесть кораблей, выкрашенных серой краской, были пришвартованы друг к другу и соединены между собой деревянными трапами. Черные тарелки радаров, как грибы, облепили их корабельные мостики, ощетинившиеся торчащими в разные стороны антеннами.

За небольшую плату Савченко договорился, чтобы нас на этом пирсе встретил катер. Два матроса на борту катера не имели каких-либо четких представлений о США, но они сразу же спросили, нет ли у нас американских сигарет. Я внес свой вклад в дело мира между народами и дал каждому из них по пачке «Мальборо», поскольку заранее запасся блоком этих сигарет как раз для таких случаев. В течение часа, пока мы обходили на катере вокруг сооружения, матросы жадно курили.

Я с интересом наблюдал, как вода обтекала тупой носовой бульб большого вспомогательного судна, выходящего из гавани в открытое море. Кильватерная струя от этого судна стала разворачивать наш небольшой катер, не давая возможности Джеймсу удерживать камеру в нужном положении. Бело-синий флаг ВМФ трепетал на корме грузового судна, и Савченко пояснил, что именно этот флаг стал причиной «войны» между Киевом и Москвой.

– Это царский Андреевский флаг! – прокричал он сквозь шум от проходящего мимо судна. – Святой Андрей был покровителем флота Петра Великого. Корабли, на которых вы увидите этот флаг, объявили о своей верности России.

Пока мы скользили вдоль бесконечной, длиной в тысячу футов, серой громады корпуса вертолетоносца «Москва», несущего на себе вертолеты и реактивные самолеты вертикального взлета, я заметил, что и этот корабль поднял голубой Андреевский флаг. На двух остроносых ракетных эсминцах, стоявших по бортам авианосца, также развевались эти флаги.

– Флот предполагалось делить поровну, – проворчал Савченко, когда мы вынырнули из тени этих кораблей. – В действительности ВМФ Украины состоит всего из четырех кораблей и одной древней подводной лодки.

Один из украинских кораблей был фрегатом водоизмещением четыре тысячи тонн с наклонными дымовыми трубами и заостренным, зализанным корпусом. Этот корабль, поднявший на мачте желтый украинский трезубец на синем поле, имел три стотридцатимиллиметровых орудия перед надстройкой и противолодочные бомбометы на корме. Командир корабля, капитан первого ранга Евгений Лупаков, с морской бородкой, блестящими глазами и широкой улыбкой ждал наверху у трапа. Он тепло приветствовал нас и пригласил перекусить в свою каюту. Поднимаясь наверх, мы прошли мимо двух новобранцев, чистивших картошку на палубе. Всем своим видом они показывали, что предпочли бы оказаться в лучшем месте.

Каюта командира корабля была по-спартански простой: койка, несколько встроенных выдвижных ящиков, рабочий стол, несколько стульев и откидная раковина, которая при поднятии утапливалась внутрь переборки. На небольшом деревянном столике стояла фотография жены и дочери хозяина каюты.

– Русские не представляют себе России без Севастополя, – сказал Лупаков, разливая всем сливовый сок. – Он являет собой символ могущества России, возвращающий нас к завоеваниям Екатерины Великой. Подавляющее большинство населения Крыма, не говоря уж о моряках на флоте, – этнические русские, так что неудивительно, что корабли скопом перешли на сторону России.

В самом деле, недавно молодой украинский флот опять пострадал от очередного разрушительного удара – один из его кораблей с экипажем только что перешел на сторону русских. Причина перехода была связана с обменным курсом валют. Русские платили своим офицерам такую же зарплату, что и украинцы. Но они платили в рублях, которые стоили в три раза дороже, чем злополучные украинские деньги, ненавистные карбованцы или «купоны», как их в насмешку называли.

– Моряк в ВМФ Украины зарабатывает сорок тысяч купонов в месяц – около десяти долларов. А денежное содержание любого военнослужащего на корабле под Андреевским флагом составляет сорок тысяч рублей в месяц, что соответствует примерно тридцати пяти долларам. Кроме того, офицерам тайно выдают некие премиальные фонды для экипажей. Я знаю, что более двухсот вспомогательных судов были так куплены, – сказал командир корабля. – У Украины нет денег, чтобы соперничать с Россией.

Мысль о распродаже флота окончательно дошла до нас, когда мы прощались с Лупаковым. Савченко потянул меня за рукав и кивнул головой в сторону. Мы отошли, и Савченко произнес:

– Командир спрашивает, не могли бы мы заплатить ему двадцать долларов за интервью.

В конце дня тени над гаванью стали длиннее, и мы пошли на катере назад, приближаясь к сухим докам и укрытию подводных лодок. Осыпающиеся бетонные пирсы были увиты толстыми швартовыми тросами подводных лодок. В качестве премии к нашей общей сумме затрат на этот тур в триста долларов мы теперь могли посетить и одну из грозных советских подводных лодок. Прежде чем мы ступили на борт лодки, Савченко снял с себя офицерскую фуражку и надел другую, похожую. Заметив мой вопросительный взгляд, он подмигнул и указал на красную звезду на новой фуражке. Фуражка, которую он снял, имела трезубец на желто-синем фоне, то есть символ Украинского ВМФ. Только этими знаками и отличалась военная форма моряков двух стран, что позволяло хитрому Савченко превращаться то в русского, то в украинского офицера, просто меняя фуражку.