Читать онлайн «Валерий Харламов». Страница 81

Артист, конечно, знал, что его новый знакомый — известный спортсмен, но каких действительно выдающихся высот тот достиг, толком не понимал. «И вот после этого знакомства я звоню “суперспециалисту”, моему родному брату Борису Винокуру, который жил в Курске, сейчас они с Валерой на Кунцевском кладбище поблизости лежат. — Винокур тяжело вздыхает, продолжая: — Звоню Боре, а Боря у меня сумасшедший спортивный болельщик был всегда. Он в отличие от меня знал, кто, когда, на какой секунде забил шайбу, гол в ворота; он футбол, баскетбол, словом, весь спорт знал, но хоккей по-особенному любил, фанател буквально. И говорю тогда я ему в телефонном нашем разговоре: “Дескать, я познакомился с одним парнем, может, ты его знаешь, Валера Харламов”. И в ответ мат-перемат: “Ты что, с ума сошел? Это лучший хоккеист мира! Я немедленно выезжаю в Москву”. И он приехал. Я их познакомил».

Валерий Харламов проникся симпатией к Борису, который был старше их с Владимиром Винокуром на четыре года, и приглашал его на многие торжества. Когда у Харламова было новоселье, он попросил Владимира Винокура позвонить брату и приехать в гости. Новоселье вышло душевным.

«Борис по первому зову приехал из Курска, приготовил фаршированную рыбу на компанию из тридцати человек. В квартиру Валеры действительно набилось тридцать человек, по тем временам нам казалось, что Валера получил какие-то хоромы, метров шестьдесят или семьдесят, на проспекте Мира. Мы думали, что там на велосипеде можно кататься», — вспоминает Владимир Винокур.

«Хоккеисты были очень популярны. Поэтому и дружба такая сложилась между ведущими артистами (Кобзон, Лещенко, Винокур) и хоккеистами, — рассказывает Сергей Гимаев. — Лещенко и Винокур были близкие друзья Харламова. Я с ними как-то в ресторане был, видел, как Валера тепло с ними общался. Между ними было очень уважительное отношение. И Кобзон любил ребят — всю тройку». Винокура с Лещенко и другими артистами часто приглашали на базу сборной СССР по хоккею, сначала в Архангельское, потом в Новогорск. В кабинете Владимира Винокура на одном из самых почетных мест находится его фотография с Харламовым. Им под тридцать. Фотограф снял молодых артиста и хоккеиста на базе в Новогорске. Самой памятной для Винокура станет поездка на Олимпийские игры в США в 1980 году. Но об этом пойдет речь позже.

На годы расцвета таланта Валерия Харламова пришлась золотая эра нашего хоккея. Харламову повезло. Он купался в лучах славы и не был обделен признанием на самом верху. Но главное: был искренне и беззаветно любим своим народом. При этом оставаясь простым и доступным человеком.

Первенство СССР 1972/73 года из-за суперсерии с канадцами стартовало на месяц позднее, чем обычно, в октябре. Валерий Харламов наконец-то вернулся в тройку к своим привычным партнерам Борису Михайлову и Владимиру Петрову.

«Мы равны, мы привязаны друг к другу, и когда осенью 1972 года все трое снова стали играть в одном звене, то, право же, сезон этот стал едва ли не лучшим в моей жизни. Может быть, потому, что играли мы с особым вдохновением, воодушевленные возможностью возрождения маленькой нашей команды. Мы все трое абсолютно равны, мы не стесняемся друг друга, высказываемся, если чем-то недовольны, не боясь обидеть партнера и не всегда задумываясь над поиском слова, которое не ранит», — признавался Валерий Харламов в автобиографии.

Анатолий Тарасов все еще находился на тренерском мостике ЦСКА. Продолжал эпатировать публику, пытаясь показать, кто является главным действующим лицом и, как бы сейчас сказали, «ньюсмейкером», в советском хоккее. Когда ЦСКА осенью играл в Воскресенске с неуступчивым «Химиком» и Харламов забил гол, Тарасов вдруг громко, на весь зал, произнес: «Так, все на лед целовать Харламова!» Болельщики на крохотном стадионе, не привыкшие к таким чудачествам, обомлели. Установилась тишина, которую нарушила реплика главного тренера «Химика» Николая Эпштейна: «Конечно же, в Монреале ведь выиграли!»

В этом сезоне Анатолий Владимирович в последний раз стал обладателем «всесоюзного золота». Победа ЦСКА была убедительной. Они не только опередили «Спартак» на шесть очков, но и разгромили своих извечных оппонентов в ключевой встрече чемпионата со счетом 7:1. Армейцы в 18-й раз стали чемпионами страны. Валерий Харламов в этом сезоне набрал 34 балла за результативность, забросив 19 шайб и отдав 15 результативных передач.

В конце 1972 года проводился традиционный опрос с целью определения лучшего игрока года. В первый и в последний раз в советской истории лучшими хоккеистами были названы два игрока. Ими стали два закадычных друга: Александр Мальцев из московского «Динамо» и Валерий Харламов из ЦСКА.

Весной 1973 года Валерий Харламов вместе с тренерами сборной СССР по хоккею Всеволодом Бобровым и Борисом Кулагиным был приглашен руководством НХЛ в Канаду с недельным визитом на финальные матчи Кубка Стэнли. Дело в том, что в Канаде среди болельщиков также был проведен опрос, согласно которому самым популярным советским игроком оказался Харламов. Суперсерия 1972 года пробудила колоссальный интерес у североамериканцев к советскому и европейскому хоккею. И в особенности к личности Харламова. Как писал уже после смерти Валерия Борисовича журналист Владимир Дворцов, «в выборе канадцев главную роль сыграло то, что Харламов был не только выдающимся мастером игры, но и исключительно обаятельным человеком».

О своей популярности в Северной Америке Валерий Харламов узнал, едва небольшая советская делегация приехала в Монреаль. На финале Кубка Стэнли его, стоя — а поднялись абсолютно все зрители, как обычно происходит во время исполнения гимна, — приветствовал переполненный до отказа огромный ледовый стадион. Его узнавали на всех улицах канадских городов, где он появлялся, окружали, брали автограф, называли «гением», «суперзвездой хоккея». Ему улыбались, искренне желали удачи, передавали приветы другим советским хоккеистам. «Коллекционирование автографов в Канаде распространено так же широко, как у нас коллекционирование марок», — потом с улыбкой рассказывал хоккеист своим близким.

С Валерием Харламовым старались сфотографироваться не только любители хоккея, но и видные бизнесмены и политические деятели. Ведь это было великолепное паблисити!

Канадские хоккейные менеджеры, давая интервью, говорили, что игрок такого таланта должен непременно оказаться в «лучшей лиге мира». Они опять называли суммы гонораров, которые намеревались предложить советскому хоккеисту, если он согласится выступать в НХЛ. И эти суммы в разы превышали оклад президента США или контракты самых знаменитых канадских «профи». Что самое удивительное, Валерий Харламов прекрасно знал об этом. Как знал о том, что ждет его самого, как только он начнет играть в НХЛ. Гнал эти мысли от себя. Вел себя на редкость скромно. Не говорил об этом по возвращении на родину. И уж тем более не покупался на эти баснословные суммы. Для него важнее были другие миллионы. Миллионы преданных отечественных болельщиков, искренне любивших его.