Читать онлайн «Принц б/у». Страница 39

Потом очередной Ритин ухажер потянул Лиду в бизнес. Антонина Гавриловна с воплями заламывала руки и ежевечерне выступала перед уставшей Лидусей на тему «тебя посадят». Через год Лида сделала на маминой жилплощади ремонт, купила себе квартиру и, не слушая неуверенных причитаний Антонины Гавриловны о том, что теперь дочь, у которой руки вставлены в неподходящее место, умрет с голоду, так и не сумев пожарить себе омлет, решительно отбыла на новое независимое место жительства. Неожиданное богатство дочери ударило в голову не привыкшей к роскоши Антонине Гавриловне, и она увлеклась тратой Лидиных денег. А дочь, в свою очередь, радовалась, что у мамы нашлось занятие, и она реже стала появляться в новой дочкиной квартире, чтобы снова и снова удивляться отсутствию на роскошной жилплощади хоть какого-нибудь завалященького мужичка.

Но окончательно успокоить Антонину Гавриловну мог только штамп о браке в Лидкином паспорте. Лида быстро поняла, что, когда мама тихим и жалобным голосом просит приехать и привезти лекарства, продукты или еще что-нибудь, в данный момент ей не нужное, то в гостиной наверняка изнывает в предвкушении сватовства какая-нибудь старинная приятельница, соседка, знакомая знакомых с перезрелым сыном или заловленный телемастер, не ожидающий подвоха.

Первым был отвергнут Жорик – сын маминой подруги Ангелины Олеговны. Георгий стремительно приближался к сорокалетнему юбилею и был идеальным образцом старого холостяка. Он панически боялся женщин, и этот страх иссушил его организм, сделав еще не старого мужчину похожим на флагшток с огромными ушами вместо флагов. Жорик был длинным и тонким, как макаронина. Его было жаль, но приласкать это недоразумение было страшно, поскольку вся конструкция выглядела хилой и ненадежной. Реагировал он только на «Жора, скажи», сурово выдаваемое слоноподобной Ангелиной Олеговной. Получая эту команду, он сразу начинал общаться, словно старый телевизор, который выключается после удара по крышке. Через несколько минут контакты опять размыкались, и Жора затихал, аккуратно ковыряясь в своей тарелке.

Лида сначала не поняла, чем обусловлена неожиданная ласка в голосе вечно недовольной и скандальной Ангелины, но после пятиминутного выступления хором обеих мам, наперебой расхваливавших своих чад, сообразила. Ей стало смешно.

«Брак двух бракованных индивидуумов», – подумала она и хихикнула.

Поскольку до этого старательно подталкиваемые друг к другу молодые молчали, не реагируя на внешние раздражители, обе маменьки обрадовались, восприняв вывалившийся из Лиды смешок как зародыш кокетства.

Обе женщины, глядя на чужое сокровище, искренне считали, что их дитятко заслуживает большего, но, поскольку судьба несправедливо обделила их вниманием, надо хватать, что дают. Антонина Гавриловна ценила в Жорике мужское начало, которым он должен был обладать согласно полу, указанному в паспорте. Оно давало ей надежду на внуков. Ангелина Олеговна мирилась со страшновато-блеклой невесткой, млея в предвкушении безбедной старости, которую собственный сын при всем желании обеспечить ей не смог бы.

Обе мамы привыкли решать все в директивном порядке, поэтому на бунт не рассчитывали. Лиду еще ни разу не сватали, а вот Георгия деятельная Ангелина Олеговна неоднократно пыталась пристроить. Он не возражал. Возражали невесты, причем иногда в резкой и грубой форме. Жора уже привык быть отвергнутым, поэтому шел на очередное сватовство, как кит на закланье.

Он чувствовал себя одинаково скованно как в присутствии интересных дам, так и в присутствии дурнушек типа Лиды. В юности он пытался бунтовать и даже привел однажды домой пухленькую Лерочку, сообщив матери, что это его невеста. Валерия была единственной, кто обратил внимание на нескладного парня, поэтому ее моментально произвели в чин невесты и притащили домой на смотрины. Скандал был безобразным и отвратительным. Ангелина Олеговна визжала и подпрыгивала в прихожей, как взбесившаяся самка павиана. Самое удивительное, что и тихая, воспитанная Лера тоже не осталась в долгу. Женщины сцепились, повалили вешалку, и скандал вместе с ними выкатился на лестничную клетку, словно снежный ком, погребя под собой любопытствующих соседей, выползших на шум. Георгию стало плохо, он как в тумане наблюдал за действиями приехавшей милиции, подписывал какие-то бумажки и нечленораздельно мычал на все вопросы участкового.

С Лерочкой он больше не встречался. Мама попала с сердечным приступом в больницу, обалдевший Жора остался один на хозяйстве. В тридцать лет он впервые задумался, откуда в холодильнике берутся продукты и каким образом из несимпатичной замороженной кости получается наваристый борщ. Жизнь повернулась к нему тылом, сдобрив для равновесия демонстрацию неприглядной действительности парой очень важных выводов. Первое, до чего додумался Георгий, была очень четкая и жесткая оценка женщин как класса: они оказались непредсказуемы, как весенние сосульки, готовые в любой момент ударить зазевавшегося мужика по темечку, а, следовательно, опасны. Еще не успев использовать приглянувшуюся девушку по назначению, Жорик уже знал, что никакое потенциально возможное удовольствие не стоит той пригоршни нервных клеток, которые безвозвратно погибли в его организме в ходе недавнего боя.

Второе он осознал немного позже: женщины ему нужны, как кастрюле нужен повар, троллейбусу – водитель, а утюгу и стиральной машине – руководящая и направляющая сила. Иными словами, быстро израсходовав запасы чистого, глаженого белья, регулярно раскладываемого мамой по полочкам, доев припасы, рассортированные по холодильнику, и поскользнувшись на остатках разлитых им же щей, которые, высохнув, не испарились, а продолжали блестеть на линолеуме тонкой жирной пленкой, Жорик переосмыслил любимую мамину фразу: «Вот умру я, тогда и посмотришь, каково это – без матери». Мама была чрезвычайно вздорной, крикливой и неуравновешенной особой, однако сына любила, а он уже привык к постоянным скандалам и воспринимал их как комплекс утренней гимнастики, ежедневно передаваемый по радио. Из этого следовало, что с мамой жить удобнее, чем притираться к новой женщине с ее неожиданными запросами, новыми темами для выяснения отношений и плохо прогнозируемыми требованиями. Маму он любил и жалел, поскольку до ухода отца из семьи она была совсем другой.

Развод ударил не только по Ангелине Олеговне, но и по Георгию, которому на тот момент было одиннадцать лет. Отца он не простил и встречаться с ним отказался. Немаловажную роль в формировании его отношения к родителю сыграла артподготовка, проведенная матерью. Она очень эмоционально и красочно рассказала о предательстве мужа, плотно залепив мельчайшие трещины сомнений в юном и неокрепшем мозгу сына своими стенаниями и описаниями удручающих картин нищеты и одиночества грядущих лет. Жора принял это как факт и забился в толстый панцирь подростковых переживаний.