Читать онлайн «Анна Леопольдовна». Страница 59

Но оказывать помощь старому союзнику Россия не спешила — вместо этого ее дипломаты стремились содействовать заключению австро-польско-саксонского союза. При российском посредничестве шли тайные переговоры, однако «соединение» дрезденского и венского дворов шло туго; саксонский курфюрст, он же король Речи Посполитой, Август III набивал цену и требовал от Вены 40 миллионов талеров субсидий на 12 лет под гарантии России и Англии. У России с Августом III были свои проблемы: надо было решить «курляндское дело» — вопрос о преемнике Бирона, поскольку герцог Курляндии официально являлся вассалом польской короны; кроме того, он соглашался на участие Речи Посполитой и Саксонии в войне против Фридриха только при условии, чтобы русские войска «наперед через Пруссию в Померанию действительно вступили», что означало неизбежный конфликт России с Пруссией.

По поводу договора с Пруссией оппонентом Миниха выступил новый кабинет-министр граф М. Г. Головкин. В декабре 1740 года он полагал, что заключение договора хорошо бы «умедлить», а текст его сообщить австрийскому резиденту. Позднее в письмах Остерману граф выражал мнение о необходимости замены посла в Берлине Бракеля, который в своих донесениях «прусской двор оправдать всячески тщится»; предлагал подтолкнуть к войне с Пруссией саксонского курфюрста и с помощью денег «уговорить» поляков, а затем вступить самим, чтобы в итоге Пруссию «на воеводства разделить». В его документах после ареста были обнаружены проекты «тайной конвенции» с Марией Терезией281. Миних-старший указал в мемуарах, что правительница согласилась на участие в австро-саксонско-российском союзе против Пруссии, но он так и не был заключен282.

Скорее всего, подобные размашистые планы едва ли могли вызвать сочувствие со стороны осторожного Остермана — и остались нереализованными. Отставка Миниха в марте не облегчила положения, поскольку австрийцы по-прежнему терпели поражения: 10 апреля 1741 года армия фельдмаршала Нейперга, удачно начав сражение, была разбита пруссаками под Мольвицем. Российские и австрийские дипломаты в конце концов проглядели образование антиавстрийской коалиции с участием Саксонии, Баварии и Франции.

Для Австрии настала черная полоса. В мае 1741 года в Нимфенбурге Франция вступила в союз с Испанией и Баварией; к нему присоединились Неаполь, Пьемонт и Модена — все они предъявили территориальные претензии к Австрии, а баварский курфюрст Карл Альбрехт провозгласил себя новым императором Священной Римской империи. К этому союзу примкнул так и не договорившийся с Веной Август III, претендовавший на Моравию. Фридрих II, со своей стороны, в июне заключил в Бреславле союзный договор с Францией. Летом 1741 года Карл Альбрехт двинул свои войска в Австрию; жители Линца присягнули ему как эрцгерцогу. Далее он направился в Чехию, куда уже вступили саксонские войска. Прага была взята, и 19 декабря курфюрст приказал приносить ему присягу как императору Священной Римской империи.

Марию Терезию поддержали тогда лишь венгерские дворяне. Петербург же по-прежнему уклонялся от конкретных обязательств. Рескрипт от 19 мая разъяснял Ланчинскому: если послать на помощь Вене войска сейчас, то «вся тяжесть на нас налагается», в то время как в Петербурге «ежедневно швецко-го наступления ожидать принуждены», а потому Россия начнет действовать только после выступления других союзников Австрии283. Согласно реляциям Ланчинского, австрийские министры просили о помощи и в июле, и в августе 1741 года. «Венгерская королева» на аудиенции 4 сентября вновь обратилась к посланнику за поддержкой — в это время к столице Австрии приближались баварцы.

Новости с другого театра военных действий также удручали: прусские войска занимали австрийские крепости в Силезии «без всякого знака супротивления», ее столица Бреслау (по-русски Бреславль) сдалась без единого выстрела; командующий австрийскими силами фельдмаршал-лейтенант Броун отступил в Моравию. Австрийцы вели себя странно: прибывший из Берлина в лагерь Фридриха II русский посол барон Бракель докладывал, что наблюдал «притворную оборону» и сдачу 20 октября другой сильной крепости — Нейсе; прусские офицеры говорили ему, что у короля есть секретное соглашение с австрийцами. Престарелого посла поразила «страшительная» форма венгерских гусар с изображенными на ней черепом и костями, «якобы они в царствии мертвых на квартирах были»; но ее психологический эффект снижался тем, что гусары не просто дезертировали из рядов австрийской армии, но переходили к противнику284.

Войска Карла Альбрехта подступили к самой Вене, и непризнанная императрица со всем двором была вынуждена удалиться в Пресбург (Братиславу). В этих условиях Марии Терезии действительно ничего не оставалось, как вступить в сепаратные переговоры с самым опасным противником — прусским королем. По секретному Клейн-Штеллендорфскому соглашению Фридрих II взамен на остановку военных действий получал Нижнюю Силезию. Однако австрийская сторона дала об этом знать другим участникам Нимфенбургского союза, чтобы поссорить их с Фридрихом. В ответ король в ноябре 1741 года принял торжественную присягу от жителей Силезии — новых подданных своего королевства.

Анна Леопольдовна так и не смогла обещать «государыне тетке» ничего утешительного — летом того же года Швеция начала военные действия против России. До самого конца регентства Остерман допускал российскую поддержку Австрии только при вступлении в боевые действия ганноверской армии английского короля вместе с датскими, гессенскими и саксонскими войсками285. Известные нам документы не содержат следов реального личного участия правительницы в решении этой проблемы, хотя короткое правление регентши, как назло, оказалось в международном плане довольно тревожным.

Самой спокойной из российских границ была польская. Речь Посполитая под властью саксонских курфюрстов клонилась к закату и представляла собой лишь тень некогда великой державы. Она еще простиралась от Балтики до Карпат и от Днепра до междуречья Вислы и Одера и имела население около двенадцати миллионов человек. Но ослабевшая шляхетская республика уже не играла сколько-нибудь заметной роли в международной политике и стала «заезжей корчмой» (базой снабжения) и театром военных действий для новых великих держав — сначала в Северной войне (1700–1721) между Россией и Швецией, а вскоре в Войне за польское наследство (1733–1734) между Россией и Францией. Такому положению дел способствовали и сами польские магнатские группировки, на выборах короля ориентировавшиеся на того или иного заграничного претендента.