Читать онлайн «Лев Троцкий». Страница 128

Троцкий выступил против монопольной политики в области искусства, мотивируя это отсутствием за спиной партии необходимых для этого «художественных элементов». Он иллюстрировал специфику искусства на примере Данте и его «Божественной комедии», которая «поднимает переживания современной эпохи на огромную художественную высоту», на примере Шекспира и Байрона, которые «кое-что говорят нашей душе». Примеры привлекались из западной литературы, причем далеко отстоявшей хронологически, что свидетельствовало не только о принципиальной позиции, но и о художественных пристрастиях Троцкого.

Троцкий завершил это свое оригинальное и необычное для партийного форума выступление словами: «Вы хотите, чтобы партия от имени класса официально установила вашу маленькую художественную пролетарскую диктатуру. Вы думаете, что, посадив фасоль в цветочный горшок, вы способны взрастить древо пролетарской литературы. На этот путь мы не встанем. Из фасоли никакого древа произрасти не может».

Троцкий продолжал поддерживать дружеские отношения с рядом издательств и журналов. Тесные связи установились у него с издательством «Молодая гвардия», в котором он выпустил давние воспоминания о своем втором побеге из ссылки, снабдив их написанным в ноябре 1925 года предисловием «Молодым читателям».[925]«Пройдет еще 18–20 лет и сибирская пустыня, по которой совершен был побег на оленях, перестанет быть пустыней, а люди, надо думать, перестанут убегать друг от друга, ибо перестанут преследовать друг друга», — писал он, вряд ли надеясь, что его мечты не являются иллюзией. Правда, слова эти могут быть осмыслены и иначе, как намек, что когда-нибудь наступит некое благословенное время, когда большевистский режим смягчится и перестанет преследовать оппонентов.

Справедливость требует отметить, что в кругах интеллигенции к Троцкому относились по-разному. Многим «попутчикам» льстило, что он призывал считаться с творческой индивидуальностью. У некоторых же деятелей культуры сложилось негативное мнение об этом большевистском «фармацевте, обутом в военный костюм», как назвал его актер Алексей Дикий, а Корней Чуковский повторил в дневнике.[926] Чуковский был как раз из тех интеллигентов, у кого отношения с Троцким не сложились. Связано это было с давней историей публикации Троцким весьма критической статьи об историко-литературных этюдах Корнея Ивановича, в которых «нет никакого метода мысли». Возможно, обида забылась бы, но Троцкий включил эту статью в послеоктябрьский сборник и этим как бы ее актуализировал.

Язвительный Самуил Маршак откликнулся на перепечатку статьи о Чуковском следующей эпиграммой:

С оттенком удовлетворения Чуковский записал в дневник 26 ноября 1924 года: «В Госиздате снимают портреты Троцкого, висевшие чуть не в каждом кабинете».[928]

Внутренние проблемы были не единственным объектом внимания Троцкого в это переходное время. Он продолжал следить за обстановкой вне пределов СССР, уделяя внимание эволюции стран Запада, классовой структуре и социопсихологическим особенностям отдельных группировок, борьбе между отдельными странами и их группами, взаимоотношениям СССР с государствами Запада.

Особый интерес проявлялся к Великобритании, которую рассматривали в советской политике как ведущую капиталистическую державу. Пытаясь разобраться в расстановке сил в этой стране, уяснить причины снижения ее удельного веса в мировой экономике и политике, Троцкий поручил своим секретарям тщательно следить за всем, что публиковалось об Англии, за стенографическими отчетами британского парламента, а затем изучал этот обширный материал.

Весной 1925 года он буквально в один присест написал книгу «Куда идет Англия?», отдельные фрагменты которой вначале печатались в «Правде» в виде «подвалов».[929] Вслед за этим книгу выпустили на русском языке, а позже в переводах.[930] Было очевидно, что мировая общественность, не только компартии и примыкавшие к ним организации, но и солидные издательства, экономисты и политологи обратили на нее внимание.

Лейтмотив книги состоял в том, что Англия полным ходом приближается к революционным потрясениям, причем толкала ее на это не Москва, а Нью-Йорк. Именно мировое давление США являлось силой, делавшей положение британской промышленности, торговли, финансов, а за ними внешней политики все более безысходным.

По мнению Троцкого, мир становился свидетелем не только экономического соперничества, но и политического содружества Великобритании и США, однако сотрудничество прикрывало «глубочайший мировой антагонизм», который подготовлял конфликты не столь отдаленного будущего.[931] Представив исходную пессимистическую картину, автор попытался выделить исторические факторы, которые должны были определить развитие страны. Из заранее сформулированной установки должен был вытекать доказательный материал. Но, как часто бывает с рекламой, далеко не всегда соответствующей качеству продаваемого под ее аккомпанемент товара, изложение Троцкого отнюдь не подтверждало декларацию о предстоявшем упадке Великобритании, о том, что она стоит накануне революции.

В то же время для работы был характерен блестящий историко-социологический анализ. Кратко остановившись на революционных традициях страны, выделив революцию XVII века — первую великую буржуазную революцию, приведшую к ликвидации монархии и созданию на недолгое время демократической республики, остановившись на чартистском движении XIX века, являвшемся первым в мире самостоятельным рабочим движением, Троцкий подводил исторический фундамент под будущие выводы. Читатель должен был почувствовать, что Великобритании предстоит возвращение на революционный путь, который она покинула с середины XIX столетия.

Обращая внимание на прогресс в области военной техники, особенно связанный с мировой войной, на развитие авиации и химии, автор показывал, что эти изменения оказались направленными против безопасности Великобритании, сводили на нет преимущества ее островного положения. «Наиболее жизненные центры Англии и прежде всего Лондон могут подвергнуться в течение нескольких часов убийственной воздушной атаке со стороны Европейского континента». Таков был конкретный прогноз, подтвердившийся, при всех, разумеется, исторических изменениях и перипетиях в следующие полтора десятилетия. Если вспомнить «битву за Англию» 1940 года, когда германская авиация смогла нанести тяжелейшие удары по столице Великобритании и другим ее центрам, суждения Троцкого можно воспринять как зловещее, но довольно точное предсказание будущего.