Читать онлайн «Покушения и инсценировки: От Ленина до Ельцина». Страница 136

В 1936 году был арестован начальник штаба одной из авиабригад майор Кузьмичев, добровольно взявший на себя выполнение теракта против Ворошилова. Кузьмичев намеревался выполнить свой замысел на маневрах Киевского военного округа. Однако там встретиться с наркомом обороны не удалось. Воинская часть Кузьмичева стояла в районе Белой Церкви, а маневры проходили в другой стороне, в направлении города Коростень. Поэтому совершение теракта пришлось отложить до разбора маневров, где предполагалось присутствие Ворошилова.

— Где происходил разбор маневров? — спросил следователь.

— В Киевском театре оперы и балета, — ответил Кузьмичев.

— Каким образом вы попали в театр?

— Прилетел в Киев на самолете и узнал, что для нашей авиачасти билетов нет. Комендант театра предложил занять свободные места сзади. Так как я намерен был совершить террористический акт над Ворошиловым во время разбора маневров, я принял меры к подысканию места поближе к сцене, где на трибуне после Якира выступал Ворошилов. Встретив Туровского, я попросил достать мне билет. Через несколько минут Туровский дал мне билет в ложу.

— На каком расстоянии вы находились от трибуны?

— Метрах в пятнадцати, не больше.

Кузьмичев объяснил, почему он не выстрелил в Ворошилова — помешали присутствовавшие в ложе, которые его знали.

Покушение на наркома обороны готовил и комдив Дмитрий Шмидт. Убийством Ворошилова террористы хотели вызвать замешательство оставшегося военного руководства и передачу власти троцкистам. На маневрах Киевского военного округа комдив Шмидт выкрал у Ворошилова папку с маршрутом его передвижения по войскам — чтобы подстеречь в удобном месте и пристрелить.

После неудачной для Советского Союза войны с Финляндией нарком обороны Ворошилов был смещен со своего поста. Его сменил маршал Тимошенко. В годы Великой Отечественной войны наркомат обороны возглавил лично Сталин. Потом этот пост занимали маршалы Василевский, Булганин, Жуков, Малиновский, Гречко, Устинов, Соколов, Язов, Шапошников.

Угроз жизни Василевскому, Малиновскому и Гречко не зафиксировано. Они умерли в своих постелях, последние двое — будучи министрами. Булганина разжаловали в генерал-полковники, Жукова сняли с поста министра и отправили в отставку, Соколов «погорел» из-за посадки Руста на Красной площади, Язова посадил в тюрьму Горбачев.

Самой странной из всей послевоенной плеяды министров обороны Советского Союза представляется кончина маршала Дмитрия Федоровича Устинова.

С 1941 года он был на виду. Когда ему было всего тридцать три года, Сталин назначил его наркомом вооружений. Самый молодой нарком, не обращая внимания на свой высокий ранг, ездил на службу на мотоцикле, развивая фантастическую скорость. Однажды он попал в аварию и сломал ногу. Оказавшись в больнице на улице Грановского, провел заседание коллегии наркомата в своей палате.

Узнав об этом, Сталин на первом же заседании Политбюро после выздоровления Устинова сказал:

— Идет тяжелейшая война, каждый человек на счету, а некоторые наркомы по собственной глупости ломают ноги. Товарищ Устинов, что, разве вам не выделили машину? Я распоряжусь на этот счет…

Он оставался человеком неуемной энергии до конца своих дней. Отдыхать не любил и не умел. Им владела постоянная жажда деятельности.

Кончина Устинова вызывает массу вопросов.

Осенью 1984 года он выехал на совместные учения советских и чехословацких войск, которые проводились на территории Чехословакии. В маневрах участвовал министр обороны принимающей стороны генерал Дзур.

— После возвращения с маневров Устинов почувствовал общее недомогание, появилась небольшая лихорадка и изменения в легких, — рассказывает бывший главный кремлевский врач Чазов. — Мы отвергли связь этого процесса с перенесенным злокачественным заболеванием. Удивительное совпадение — приблизительно в то же время, с такой же клинической картиной заболевает и генерал Дзур. Несмотря на проводимую терапию, вялотекущий процесс у Устинова сохранялся, нарастала общая интоксикация. От нее он и скончался.

В печати высказывались предположения об отравлении обоих военачальников. Устинов был человеком Черненко. Дмитрий Федорович, как полагают, предложил кандидатуру Черненко на пост генерального секретаря ЦК. С неожиданной кончиной Устинова Черненко лишился мощной поддержки. К тому же застрелился и эксминистр внутренних дел Щелоков, с которым Черненко долго работал вместе. Русская линия в Политбюро на Устинове прервалась, Черненко остался в одиночестве, и верх одержали западники.

Письмо М. Литвинова Н. Ежову

(Литвинов М. М. — Баллах Макс — в 1930-1939 гг, нарком иностранных дел СССР. Ежов Н. Н. — в 1935 году председатель КПК при ЦК ВКП (б) и одновременно секретарь ЦК ВКП (б). Письмо датировано 9 сентября 1935 г., отправлено из Женевы.)

Многоуважаемый Николай Иванович!

Я вынужден писать Вам о своей охране. Я свыше 10-ти лет езжу подряд ежегодно за границу как по служебным делам, так и для лечения, но до последнего года всегда обходился без всякой охраны. Много раз ГПУ предупреждало о якобы готовящихся на меня покушениях, но все это оказывалось вымыслом. Информаторы НКВД, зная о моих частых поездках за границу, сочиняют информацию, которая, вероятно, хорошо оплачивается, не заботясь о правдивости своих сообщений. Были случаи, когда они сообщали фамилии лиц, якобы готовившихся совершать покушения и даже с какими паспортами они должны были приезжать в Женеву, но при проверке таких лиц никогда в Женеве не оказывалось. Надо Вам знать, что нынешний глава Женевского правительства — левый социал-демократ — вполне наш человек, который, не полагаясь на свою позицию, своими путями проверяет наши сообщения о мнимых террористах, и результат всегда получается отрицательный. Во всяком случае, до сих пор ни малейших признаков слежки за мною за границей не наблюдалось. Как Вы сами знаете, я и в прошлом году был в Мариенбаде, затем в Меране, а затем в Женеве без всякой охраны и ничего не случилось, несмотря на грозные предостережения НКВД.

Считая, однако, возможность покушения теоретически допустимой, в особенности когда я засиживаюсь подолгу в одном городе, как, например, на курорте или в Женеве, я с прошлой зимы дал согласие на сопровождение меня двумя сотрудниками НКВД, при условии, однако, производства охраны согласно моим собственным указаниям. Вы должны согласиться, что, при моем опыте и знании заграницы, я лучше Ягоды и его сотрудников понимаю, где и когда следует «охранять». Я ездил таким образом несколько раз с этими сотрудниками и никаких недоразумений у меня с ними не было.