Читать онлайн «Покушения и инсценировки: От Ленина до Ельцина». Страница 113

Следователь вроде бы попался дотошный. Первым делом он поручил произвести судебно-автотехническую экспертизу. Виднейшие специалисты исследовали мельчайшие подробности катастрофы. Вывод такой: ни одна из машин, включая «Чайку» и обе милицейские «Волги», не имели технически неисправных узлов, агрегатов и систем, которые могли бы влиять на опасность движения в данном дорожно-транспортном происшествии.

Действия водителя МАЗа в данной дорожно-транспортной ситуации требованиям правил не противоречили — то есть, говоря понятным языком, водитель синего МАЗа в случившемся не виноват.

Что касается водителя самосвала, то он, отвлекшись от наблюдения за дорожной обстановкой, не изменил скорости движения при сокращении дистанции с автомобилем МАЗ-503 и тем самым нарушил правила движения. Он имел возможность занять крайне правое положение на проезжей части и остановиться без маневра влево и последующего выезда на полосу встречного движения. Однако Пустовит предпочел противоположное — следы торможения его самосвала влево составляли 27,6 метра.

Относительно водителя машеровской «Чайки» экспертиза сделала заключение, что он не имел технической возможности предотвратить столкновение с ГАЗ-53Б путем торможения, поскольку расстояние, бывшее в распоряжении «Чайки», меньше величины тормозного пути этого автомобиля.

Эксперты сочли, что водитель «Чайки» действовал в соответствии с правилами — он применил торможение с целью предотвращения аварии, о чем свидетельствуют следы на правой стороне дороги. Они составили 22,5 метра с поворотом от осевой линии дороги несколько вправо.

Ознакомившись с данными судебно-автотехнической экспертизы, следователь Николай Игнатович не ограничился представленной ему основательной справкой, а счел необходимым дополнительно допросить заведующего лабораторией судебно-автотехнических исследований НИИ судебной экспертизы Министерства юстиции республики Э. Лесневского.

Следователя интересовало, мог ли водитель «Чайки» предотвратить столкновение с самосвалом путем маневрирования или торможения в сочетании с маневрированием? Почему эксперты не рассматривали этот вопрос? Испытывали пиетет перед высоким именем?

Протокол допроса доносит ответ руководителя экспертов: величина остановочного пути «Чайки» составляет около девяноста метров, а отдаление ее от места столкновения в момент начала поворота автомобиля ГАЗ-53Б влево могло быть не менее 71 метра. Исходя из этих расчетов, эксперты сделали заключение о невозможности предупреждения столкновения при условии применения торможения водителем «Чайки». В подобных случаях, подчеркнул специалист, если остановочный путь меньше расстояния до помехи, дорожная обстановка считается аварийной, и действия водителя зависят от его реакции, самообладания, возможности и умения правильно прогнозировать дальнейшее развитие дорожной ситуации с учетом скоростей и направления движения транспортных средств. Говоря понятным языком, действия водителя зависят от его субъективных качеств. А их оценка не входит в компетенцию автотехнической экспертизы.

Игнатович поинтересовался у Лесневского: как должен был действовать водитель самосвала в ситуации, когда он имел возможность на дистанции от пятнадцати до семидесяти метров за МАЗом заблаговременно увидеть приближение к встречному кортежу спецмашин? Соответствовали ли его действия требованиям правил дорожного движения?

Руководитель экспертов ответил, что, исходя из дистанции 70 метров между автомобилями МАЗ-503 и ГАЗ-53Б и равных скоростей движения около 70 километров в час, водитель ГАЗа имел техническую возможность занять крайне правое положение на проезжей части и остановиться без маневра влево от дальнейшего выезда на встречную полосу. Таким образом, действия водителя самосвала не соответствовали правилам дорожного движения.

Игнатович провел следственный эксперимент, в ходе которого было выяснено, что с места, где стоял злополучный грузовик, кортеж встречных спецавтомобилей виден с расстояния от 150 до 400 метров, что позволяло герою этой истории при соблюдении им правил безопасного движения заметить кортеж своевременно и принять необходимые меры по обеспечению его беспрепятственного проезда.

А теперь, как говорили в Древнем Риме, послушаем другую сторону.

Старшим эскорта сопровождения был старший лейтенант милиции Ковальков. Он находился в передней машине — помните белую «Волгу»? Так вот, судебно-автотехническая экспертиза отметила, что окраска спецавтомобиля ГАЗ-24 N 01-30 МИК, световая сигнализация и надпись «ГАИ» на нем не соответствовали требованиям ГОСТа «Транспортные средства оперативных служб…» Эксперты отметили также, что в распоряжении старшего группы Ковалькова был автомобиль ГАЗ-24 N 01-83 МИК, который оборудован как специальный, и он в соответствии с требованиями специнструкций должен был ехать первым в колонне.

Дотошный следователь Игнатович вызвал Ковалькова для допроса и спросил у него, работал ли во время движения по трассе четвертого октября на его автомобиле проблесковый маячок?

На что допрашиваемый ответил: нет, не работал. В ходе дальнейшей беседы выяснилось, что на передней машине эскорта маячок не был установлен вовсе. Машеров не любил шума, связанного с его выездами, не хотел привлекать внимания к своей персоне. КГБ возражал, но потом притих — Машеров все-таки! И, вообще, кто кого обслуживает?

Ответ вроде бы убедительный, но следователь не отступал. Поднимал ли Ковальков вопрос о том, что сопровождение проводилось с отступлением от приказа министра внутреннихдел СССР N 0747 от 1974 года, да ктому же на не оборудованной в полном объеме машине?

Старший эскорта приуныл: письменно этот вопрос он, к сожалению, не поднимал, но устно заострял неоднократно. Перед кем? Перед работниками КГБ, которые сопровождали Машерова, — Чесноковым, Тесленком, Сазонкиным. Перед заместителем командира дивизиона дорожно-патрульной службы. Знали об этом и министр внутренних дел Белоруссии Жабицкий, председатель КГБ Никулкин, помощник первого секретаря ЦК КПБ Машерова Крюков, другие руководящие работники.

Далее следователя заинтересовало, были ли оборудованы машины, которые обслуживали Машерова, включая и «Чайку», привязными ремнями? Если да, то пользовались ли ими водитель Машерова и пассажиры?

Ковальков вынужден был признать, что, несмотря на наличие этих ремней как на передних, так и на задних сиденьях, ни водитель, ни Машеров, ни его охранник Чесноков, погибший четвертого октября, ремнями никогда не пользовались.