Читать онлайн «Россия без прикрас и умолчаний». Страница 71

В марте 1965 года литературный журнал «Москва» опубликовал мою повесть. В рукописи был небольшой эпизод с молодым рабочим, которому его старая тетка не позволяет жениться на еврейке. Эпизод не главный, а кроме того, «отсталые настроения» этой тетки решительно осуждаются устами другого молодого персонажа. Я подписал корректуру повести с этим эпизодом. Каково же было мое возмущение, когда, взяв в руки свежий номер журнала, я увидел, что эпизод отсутствует.

Понятно, я сразу понесся в редакцию, прикидывая по дороге, кто мог без ведома автора, после подписи корректуры, сделать такую пакость. Я готов был наговорить грубостей за это хоть самому главному редактору. Но оказалось, что в редакции виноватых нет: в последний момент, во втором уже чтении, эпизод вычеркнула цензура. Сотрудники редакции боялись, что если мне сразу об этом скажут, то я потребую снять повесть, в журнале появится «дыра», и выпуск в свет задержится на неопределенное время. Решили меня до поры до времени «не волновать».

Любопытно, что эта повесть была затем переведена в СССР на английский язык (журнал «Советская литература» № 10, 1965), а еще немного позже разыграна в виде пьесы по Центральному телевидению в Москве (18 января 1966 г.). В обоих случаях мои попытки восстановить эпизод были тщетны.

Никто, однако, не вырежет из произведения антисемитские выпады, если только они делаются без упоминания слова «евреи». В том же 1965 году издательство «Советская Россия» выпустило тиражом в 100 тысяч экземпляров (!) гнуснейший «роман» некоего Ивана Шевцова под названием «Тля» – я имел уже случай упомянуть об этой книге в главе V. Подобной антисемитской мерзости не писали и в самые тяжкие сталинские годы. Но редактор «Советской России» Смирнов не получил даже выговора, у цензуры вопросов тоже не возникло.

После выпуска романа многие газеты и журналы очень резко критиковали это «произведение». Но вот тут цензура была начеку! Ни один из авторов критических статей не получил права сказать, что роман Шевцова – антисемитский. В лучшем случае критикам удавалось использовать весьма абстрактные намеки.

Другой пример еще колоритнее.

Примерно в то же время, что «роман» Шевцова, вышла в свет «научно-популярная» книга Трофима Кичко «Иудаизм без прикрас». Лучше было бы назвать ее «Антисемитизм без прикрас», настолько она проникнута ненавистью ко всему еврейскому, лютой ненавистью погромщика. Автор использовал то приятное для него обстоятельство, что в России можно громить любыми словами иудаизм и сионизм. Раз так, то вместо слова «евреи» достаточно говорить «сторонники иудаизма» или «сионисты», а для полной ясности снабдить книгу картинками, изображающими отвратительных носатых «сионистов», чьи руки тянутся к золоту. Так все это и проделал Трофим Кичко в «творческом содружестве» с художником Савченко, а издательство Академии наук Украины (!) выпустило сей научный труд в количестве 12 тысяч копий.

Книгу Кичко тоже мягко покритиковали, но автор, разумеется, благоденствует в Киеве. Он даже получил ученую степень кандидата наук. Между тем, Трофим Кичко – личность интересная отнюдь не с научной и не с литературной точки зрения.

Автору этих строк «повезло» сделать небольшое открытие, касающееся биографии «борца с иудаизмом». Вскоре после появления его книги я сидел в библиотеке и по какой-то надобности перелистывал комплект «Литературной газеты» за 1953 год. В номере от 10 февраля я увидел заголовок, типичный для тех невеселых времен, – «Раскроем псевдонимы». Прочел – так и ахнул. Это оказалась статья двух журналистов из украинского города Винницы, Озябкиной и Зарудного, посвященная... Трофиму Кичко. Статья разоблачительная. Авторы сообщали, что этот гражданин пытается представить себя как «подпольщика», чуть ли не партизана в годы оккупации Винницы немцами. На деле он не был ни тем, ни другим, а сотрудничал с оккупантами.

Знаете, я ко многому привык в России, но такое и меня поразило. Ведь сотрудничество с гитлеровскими оккупантами считалось после войны самым страшным преступлением, и не одна тысяча невинных людей была уничтожена по этому обвинению. А Кичко – книги выпускает, кандидат наук... Что такое?

Я немедленно написал письмо одному крупному украинскому писателю, моему другу. Рассказал про статью и спросил, как же этот Кичко открутился от петли или пули. Письменного ответа я не получил, но вскоре этот писатель приехал в Москву и лично отчитал меня за наивность. Он объяснил мне, что колоритное прошлое проходимца Кичко прекрасно известно в Киеве всем, кому следует. Но есть заслуги, за которые в России милуют даже коллаборационистов. Кичко это своевременно понял, и еще давно, вскоре после войны, целиком «посвятил себя» антисемитским научным исследованиям (официально это именуется борьбой с иудаизмом и сионизмом). У него даже диссертация написана на эту тему. Такого ценного человека трогать, понятно, нельзя, и следователи КГБ получили партийное указание свернуть дело.

И гитлеровец Трофим Кичко чувствует себя превосходно.

Отлично чувствуют себя и люди, призванные отказывать евреям, скажем, в приеме на работу или учебу. За много лет практики они научились это делать прямо-таки артистически. Никто никогда не скажет человеку, что его не принимают как еврея. Что вы, что вы! Скажут, что на эту работу мы предпочитаем взять более молодого сотрудника. Или человека постарше. Или женщину. Или мужчину. А если сказать совсем уж ничего нельзя, если кандидат абсолютно по всем статьям подходит, то его просят позвонить через две недели, ибо пока еще нет ясности со штатным расписанием. А если он настолько глуп, что, действительно, звонит через две недели, то его просят позвонить вновь – на этот раз уже через месяц. И все.

Это лицемерие тоже имеет один печальный психологический результат. Чувствительность многих евреев в России часто переходит в мнительность. Отказ в любой их просьбе, резкое слово, даже косой взгляд они немедленно воспринимают как антисемитизм. Мне случалось подолгу уговаривать людей, что продавец магазина, недовесивший им 50 граммов колбасы, не обязательно действовал из антисемитских побуждений. А если говорить серьезно, то особенно часто приходилось убеждать представителей моей национальности, что русский народ в целом непричастен к действиям кремлевских нацистов. И более того – что нацисты эти весьма довольны, когда ущемленные евреи или армяне или литовцы начинают питать неприязнь к русским или грузинам или латышам. Тем самым, под шум пропаганды о «дружбе народов», взращивается, бережно культивируется национальная рознь, которая в любой трудный для правителей момент может стать «предохранительным клапаном».