Читать онлайн «Любовь по-французски». Страница 78

Многие черты характера де Шарлю Пруст «позаимствовал» у своего друга графа Робера де Монтескьё – поэта, критика и прожигателя жизни. Два знаменитых портрета, один из которых принадлежит кисти Уистлера и хранится в галерее Фрик в Нью-Йорке, а второй написан Джованни Болдини и находится в парижском музее д’Орсэ, передают пренебрежительную элегантность этого щеголя, который, как говорят, страдал не только манией величия, но вспышками безумия, подобными тем, которые описаны в романе. У Монтескьё даже состоялась настоящая дуэль с поэтом, неуважительно отозвавшимся о его мужественности. Монтескьё покровительствовал одаренному молодому пианисту Леону Делафоссу, ставшему прототипом Мореля, правда, он не прибегал к унижениям, которым подвергался де Шарлю. Из обширного круга своих знакомств Пруст умел отобрать тех, из кого лепил потом своих героев, хотя для описания любовных чувств ему довольно было воспоминаний о своей бесконечной привязанности к матери и бабушке, о школьном увлечении Леоном Доде, о долгой связи с Рейнальдо Аном, о страстной любви к Альфреду Агостинелли, шоферу и авиатору, чертами которого Пруст наделил образ Альбертины, и о множестве молодых людей, с которыми у него были мимолетные связи в зрелые годы.

Когда Пруст опубликовал «Содом и Гоморру», он подверг себя нападкам за свой навязчивый интерес к гомосексуалистам. Жид раскритиковал его за то, что его извращенцы так непривлекательны и лишь иногда напоминают тот образец, который он сам представил читателям. С другой стороны, Колетт в июле 1921 года написала Прусту восхищенное письмо: «Никому в мире не удалось так написать об этих людях, никому».

Сражаясь на страницах романа со своими собственными демонами, Пруст сгустил краски, акцентируя внимание на тех препонах, которые мешали его собственной любви: ревности, гиперчувствительности и страхе потерять любимого, приступах снобизма, жестокости и безразличия. Его персонажи наделены всеми этими качествами. Однако читатели сопереживают им, с их помощью открывая неизвестную правду о самих себе. То, как Пруст «сделал своим абсолютно специфический мир, заставив нас почувствовать себя в нем как дома», до сих пор удивляет его преданных поклонников8.

Пруст в душе всегда оставался тринадцатилетним мальчиком, написавшим в альбоме друга, что самое большое несчастье для него – быть разлученным с матерью. Когда ему был двадцать один год, он написал в другом альбоме, что главная черта его характера – «потребность быть любимым», а любимое занятие – любить. Он добавил, что самой большой неудачей для него было бы «не узнать своей матери или своей бабушки». Не каждому дано трансформировать любовь к собственной матери в любовь к жене или любовнице. И не каждому суждено создать литературный шедевр.

, в которой речь пойдет о любви женщины к женщине.

В отличие от любви между мужчинами сапфическая любовь отнюдь не вызывала столь яростного осуждения со стороны общественности, хотя была не менее распространенным явлением. Дамы с короткими стрижками, мужскими манерами, одетые в стиле garconne , исполняющие мужские роли в театре, были одним из признаков наступившего XX столетия. Читатель познакомится с перипетиями жизни писательницы Колетт, воплотившей в своем литературном alter ego Клодине собственные интимные переживания; станет свидетелем быта Гертруды Стайн и ее любимой «малышки» Алисы Токлас; погрузится в возбуждающий, чувственный мир героинь Виолетты Ледюк.

В период между началом века и Второй мировой войной в Париже появилось множество женщин, которые носили короткие прически и мальчишеские пиджаки. Не только они сами моментально узнавали друг друга, но на них обращали внимание туристы, посетители баров, бистро и кабаре, где, как известно, собирались девушки нетрадиционной ориентации. «Желтая» пресса тиражировала информацию о том, что мадам X жила вместе со своей последней protégée или что две всадницы из Булонского леса отправились домой, где разделили одну кровать на двоих. Несмотря на то что ни церковь, ни общество никогда не одобряли подобного рода отношений, перед Первой мировой войной таких женщин стало достаточно много, а их силуэты вдохновили модельеров 20-х годов прошлого века создать стиль gargonne – свободный стиль одежды «под мальчика». В авангардистских кругах стало модным прослыть геем, как это считалось стильным в 70-е годы XX века в некоторых американских университетах.

Кто были эти женщины, презиравшие условности и предпочитавшие женщин мужчинам? Некоторые из них были провинциалками, как, например, известная куртизанка Лиана де Пужи и молодая писательница Колетт, прельстившаяся свободной любовью, модной в Париже и недоступной в глубинке. Многие провинциалки принадлежали к трудовому люду: они были служанками, фабричными работницами, манекенщицами, проститутками, они держались вместе, помогая друг другу, так как им приходилось зарабатывать себе на жизнь вдали от семьи и друзей. Некоторые из них были иностранками: американки Гертруда Стайн, Алиса Б. Токлас, Натали Барни и Ромейн Брукс приехали во Францию за эстетическими и эротическими удовольствиями. Они так и не вернулись в родные края. Немало среди них было и парижанок, привычных к свободе большого города и готовых принять любую новую моду, включая одежду в сапфическом стиле или новый вид любви.

Слово «сапфический» или «сафический» происходит от имени древнегреческой поэтессы Сапфо, жившей на острове Лесбос. Это слово для женщин определенной ориентации имеет положительное значение, но большинство мужчин придают ему прямо противоположный, негативный, смысл. На протяжении всего XIX века мужчины обвиняли женщин в сапфизме, если те надевали брюки, курили, писали романы или иным способом нарушали общепринятые нормы. Лиана де Пужи стала первой женщиной, которая заявила о себе в 1901 году, выпустив роман «Сапфическая идиллия». Роман сделал ее широко известной среди читающей публики. В основу его сюжета положена история ее экзальтированной любви к Натали Клиффорд Барни, начавшейся летом 1899 года.