Читать онлайн «Атаман А. И. Дутов». Страница 161

В отношении церкви, как и в других вопросах, Дутов отстаивал как можно более широкие полномочия Оренбурга. В частности, Оренбург в 1918 г. выступил против выделения Челябинского и Кустанайского викариатств в отдельную от Оренбургской епархию1685. Во главе последней с 1914 г. находился епископ (с 12 апреля 1918 г. – архиепископ) Мефодий (М.Л. Герасимов), всецело поддерживавший Дутова.

В августе 1918 г. был опубликован приказ управляющего военным ведомством Комуча о воспрещении печати сообщений, содержащих «возбуждение или призыв к активным действиям на почве национальной розни»1686. Оренбургский атаман и сам понимал это и пытался не допустить разжигания национальной розни и притеснения представителей каких бы то ни было национальностей на подведомственной ему территории. Более того, он активно привлекал к участию в антибольшевистском движении мусульманское население [киргизов (казахов), башкир, татар], выпускал обращения к мусульманам с призывом поддержать белых. «Киргизы и башкиры, – отмечал он в апреле 1919 г., – это элемент, безусловно, государственно настроенный»1687. Как уже говорилось, оренбургский атаман содействовал формированию и вооружению башкирских и киргизских частей, снабжал башкир оружием и деньгами1688. Кстати, личный состав 1-го Башкирского полка в качестве отличительного знака имел на левом рукаве мусульманскую эмблему – синий щиток с белым полумесяцем1689.

Впрочем, офицеры этих частей были в основном русскими (более жестко придерживаться этого принципа Дутов стал, по всей видимости, после измены Валидова). Боевые качества национальных частей оценивались современниками достаточно высоко. Показателем доверия Дутова было наличие у него личного киргизского конвоя, носившего особую форму – черкески, красные бешметы и меховые шапки с красным верхом1690. Специальным приказом оренбургский атаман, угрожая военно-полевым судом, требовал от казаков прекращения реквизиций скота и инвентаря у киргизов и гражданского населения вообще1691. Понимая важность религии в жизни населения, Дутов в своих приказах не забывал поздравить как православных, так и мусульман с их религиозными праздниками. Во время мусульманских праздников предписывалось освобождать солдат и казаков-мусульман от служебных обязанностей и улучшать им пищу1692.

Дутов не препятствовал работе на подконтрольной ему территории башкирского и киргизского правительств1693, был открыт для сотрудничества во имя победы над большевизмом с любыми силами безотносительно национальности и вероисповедания. В 1917–1918 гг. он поддерживал автономию Башкурдистана. 15 ноября 1917 г. атаман сообщил башкирским лидерам А.-З. Валидову и Ш. Манатову: «Мы, казачие, так же будем управлять сами собой; конечно, и вы имеете полное право на такое управление»1694. В тот же день Центральным Башкирским шуро (советом) была провозглашена автономия Башкурдистана. В начале декабря 1917 г. в Оренбурге прошел Общекиргизский съезд. Тургайский уполномоченный С.К. Кадирбаев телеграфировал в адрес Войскового Круга в сентябре 1918 г.: «Шлю горячий привет дорогим соседям-казакам, от души желаю успеха во всех делах. Смею уверить, что киргизское население, помогавшее до сих пор материально, в скором времени активно выступит заодно с казачеством против бандитов-большевиков и их повелителей – немцев»1695. Таким образом, руководители башкир и киргизов долгое время работали рука об руку с Дутовым.

Уже говорилось об активной политике Дутова в отношении Туркестана и о его попытках установить контакты с басмачами. При этом позднейший конфликт Дутова с башкирским лидером А.-З. Валидовым, а затем переход к красным части башкир во главе с ним ни в коей мере нельзя считать ни проявлением каких бы то ни было антимусульманских настроений оренбургского атамана, ни провалом его национальной политики. По всей видимости, какое бы то ни было сотрудничество с социалистами, к которым относился и Валидов (причем в его случае на социалистическую ориентацию накладывалась и националистическая), после прихода к власти Колчака и попытки заговора против него и Дутова в Оренбурге с участием того же Валидова, было невозможно. Ошибка Дутова заключалась в том, что он вовремя не увидел и не предотвратил угрозу перехода башкирских войск к красным, а также не сумел пресечь тайные переговоры Валидова с большевиками, в ходе которых красные получали и оперативную информацию о положении белых. В то же время заговор не озлобил Дутова против башкир и киргизов, а повлек лишь более внимательное отношение с его стороны к этноконфессиональному вопросу.

Исключительное значение для характеристики национальной политики Дутова имеет его секретная «Записка о Башкирии, Киргизской степи и Оренбургском крае» от 26 мая 1919 г., адресованная министру внутренних дел В.Н. Пепеляеву, незадолго до этого вступившему в должность. Записка была опубликована ДА. Аманжоловой по машинописной копии (именно по этой причине публикатор не обнаружила прилагавшийся к подлиннику «Записки» доклад полковника И.М. Зайцева)1696. Мне удалось обнаружить подлинник этого документа, написанный рукой атамана, из чего можно сделать вывод, что записка была составлена им лично, а не помощниками. Небезынтересно, что подлинник и машинописные копии, изготовленные, судя по резолюции на документе, по поручению Пепеляева, несколько различаются по тексту. Кроме того, вместе с подлинником записки были найдены и другие важные документы, проливающие свет на национальную политику оренбургского атамана.

В своей «Записке» Дутов изложил основные принципы национальной политики, которые, по его мнению, способствовали бы укреплению авторитета центральной власти у башкир и киргизов. Разумеется, Дутов при составлении «Записки» учитывал и свои интересы как руководителя этого региона. «Записку» предваряет краткий исторический очерк региона, свидетельствующий о глубоком знании Дутовым прошлого родного края, однако, разумеется, наиболее интересна аналитическая часть документа. Оренбургский атаман считал, что «…с достаточной очевидностью вытекает непосредственная историческая связь Киргизской степи, Башкирии и Оренб[ургской] губ[ернии]. Разделять эти части невозможно без ущерба рус[ской] государственности»1697. По мнению Дутова, «с 1916 г. и поныне как Башкирия, так и Аллашорда (так в документе. – А. Г.) стремятся к сепаратизму и восстановлению своих ханств. Сам народ – башкиры и киргизы – темен и легко поддается агитации. Этим пользуются негосударственные элементы»1698. Далее Дутов совершенно справедливо писал о русофобии национальной интеллигенции и, демонстрируя незаурядное знание внутренней жизни киргизов, подробнейшим образом анализировал их современное состояние и отмечал, что «в степи нет партий и политики, там только борьба родов… «Разделяя – властвуй» как нельзя более подходит к девизу русской политики в степи и Башкирии и Туркестане»1699. При этом, по мнению оренбургского атамана, «все киргизские формирования воинских частей надо признать желательными только при условии формирования на русской территории в значительном удалении от степи, под руководством русских офицеров и при полном невмешательстве Аллаш-Орды в жизнь полков. Бывшие до сего времени формирования этого условия не придерживались, и мне пришлось разоружить оба полка. Кроме грабежа своего населения и помощи враждующим родам, ничего эти полки не дали. Во всяком случае, нужно учесть, что мы ничем не ограждены от нанесения нам ударов со стороны инородцев и могут возникнуть большие неприятности»1700.