Читать онлайн «Об артиллерии и немного о себе». Страница 47

К тому же планировать перевозки надо было так, чтобы элементы для сборки не шли, как говорится, в куче, а по калибрам, причем именно на те арсеналы, на которых эти калибры собираются. О сроках же доставки говорить вообще не приходится.

Но вот боеприпасы собраны. Наступал следующий этап - доставка их на фронт. А это было ой как нелегко! Ведь на подходе к фронтовым станциям железнодорожные составы часто подвергались налетам вражеской авиации. К тому же и подавать сюда составы приходилось, как правило, в ночное время. Следовательно, от железнодорожников требовалось и незаурядное мужество, и мастерство.

И они проявляли и это мужество, и это мастерство. Поэтому-то потери вооружения и боеприпасов при транспортировке за всю войну (по отношению к общему количеству, доставленному в действующую армию) были минимальными.

Конечно, сюда не входят потери при их перевозках в сражающиеся полки и дивизии автомобильным и гужевым транспортом. Но и в этих случаях вследствие принимаемых командованием мер они также оказывались незначительными.

Как уже говорилось выше, военная приемка должна была строго следить за качеством выпускаемого заводами вооружения. Но подчас ей приходилось мириться и с тем обстоятельством, что через ее контроль беспрепятственно проходило заведомо непригодное к бою оружие. Поясню свою мысль. Речь здесь идет о таком оружии, как, например, 37-мм миномет-лопата, опрометчиво (во всяком случае, вопреки мнению ГАУ) принятый в июле 1941 года к производству. К счастью, выпускался он недолго, всего где-то около двух месяцев. Фронтовая обстановка сама подсказала, что этот миномет малоэффективен в бою.

50-мм ротный миномет уже на первом году войны тоже показал себя довольно заурядным оружием. Дальность его огня, составлявшая всего несколько сот метров, заставляла расчет миномета сближаться с противником на предельно малые расстояния. А это, в свою очередь, приводило к демаскировке стреляющих, поражению их врагом даже из стрелкового оружия.

В результате вышеназванных причин 50-мм ротный миномет также не пользовался особой симпатией в войсках и все реже и реже применялся в бою. Нам в Главном артиллерийском управлении следовало вместе с наркомом минометного вооружения поломать голову, чтобы заменить это неэффективное оружие другим, более мощным.

А вот 82-мм миномет показал себя в боевой обстановке с самой лучшей стороны и использовался нашими войсками довольно широко. Об этом говорит хотя бы такой факт, что только за один июль 1943 года расход 82-мм мин превысил расход таких мин за все первое полугодие войны!

Да, в войсках полюбился 82-мм миномет. Но вскоре к нам начали поступать тревожные доклады о несчастных случаях с расчетами этих минометов в бою. Особенно при ведении из них беглого огня. Заботой ГАУ явились поиски такого приспособления к 82-мм миномету, чтобы сделать его совершенно безопасным для расчетов.

Но отчего происходили эти несчастные случаи? Для начала порассуждаем вот о чем. Например, в артиллерийских системах устройство затворов таково, что с момента нажатия на педаль (или дерганья за шнур) спуска и до выстрела, то есть до вылета снаряда из канала ствола, замковый номер не сможет даже при желании открыть клин затвора. Поэтому-то при любом темпе артиллерийского огня орудийные расчеты действуют без малейшего опасения каких-либо несчастных случаев по вине материальной части или боеприпасов.

Правда, единственной опасностью для них являются посторонние предметы, могущие оказаться перед дульным срезом стволов орудий. В частности, высокий кустарник или ветви деревьев. Вот в этих случаях взрыватель осколочнофугасного действия может вызвать преждевременный разрыв снаряда при вылете его из канала ствола орудия.

Естественно, пострадает расчет.

Здесь выход может быть один: командиру орудия необходимо более тщательно выбирать огневую позицию. И первым делом расчищать ее, заранее устранив все помехи перед дульным срезом ствола.

У минометов же такого клина затвора, как известно, не существовало. Здесь заряжающий по команде "Огонь" просто опускал сверху мину в ствол. И если стрельба, к примеру, минометной батареи велась в нормальном темпе, то есть особой спешки в заряжании не было, то все шло благополучно.

Но совсем другое дело, когда та же минометная батарея в особо горячие периоды боя получала приказ перейти на беглый огонь. В этой ситуации оглушающий шум боя, к тому же и частые выстрелы своей батареи сливались в общий грохот. Вот тут-то командиру минометного расчета нужно было смотреть в оба. Ведь не уследи он момент выстрела, и может произойти двойное заряжание миномета, следствием чего явится разрыв в стволе миномета двух мин. А за этим - почти верная гибель расчета.

Да, такие случаи, к сожалению, имели место. Но нас о них подчас не информировали. И это происходило вовсе не из-за того, что командование на местах пыталось скрыть факты ЧП. В горячке боя далеко не всегда было возможно установить истинную причину случившейся трагедии. Ну а подрыв миномета и гибель его расчета... Все это, как правило (и вполне искренне), относили к прямому попаданию вражеского снаряда.

Такое наведение истинных причин происходившего продолжалось до тех пор, пока один из чудом оставшихся в живых командиров расчета не рассказал о случае двойного заряжания. Тут уже по всем инстанциям забили тревогу. Доложили, как уже говорилось, и в ГАУ.

Меры были приняты незамедлительно. В частности, по нашей заявке конструкторы в короткий срок отработали некое съемное приспособление к дульной части 82-мм и 120-мм минометов. Суть его кратко заключалась в том, что после выстрела на наружной части ствола миномета появлялся указатель, свидетельствующий о том, что выстрел произошел.

Этим указателем в первую очередь предупреждался заряжающий. Именно он должен был следить за появлением такого указателя. И если его не было, то это говорило о том, что миномет заряжать еще нельзя - в его стволе мина.

Кстати сказать, созданное нашими конструкторами приспособление было несложным. Но оно сделало наши минометы более надежными при боевом применении.

Хочу добавить, что на трофейных минометах мы страхующих приспособлений от двойного заряжания не замечали. Видимо, мысль вражеских конструкторов работала хуже, чем мысль наших.

* * *

Не могу не отметить такого прискорбного факта, что наши войска были довольно плохо обеспечены таким, например, оружием, каким являлся у немцев фаустпатрон.

А ведь он прекрасно зарекомендовал себя в противотанковой борьбе.

Но буду самокритичен: ГАУ, а следовательно, и я, как его начальник, не проявили должной настойчивости, чтобы доказать боевую ценность подобного рода противотанковых средств.