Читать онлайн «Военные мемуары. Призыв, 1940–1942». Страница 201

Что касается установления отношений по военным вопросам, то Майский сказал, что доложит об этом своему правительству.

В этой связи, помимо контакта между вашим штабом и советским посольством в Лондоне, мы могли бы, может быть, если вы не возражаете, предложить английскому правительству прикомандировать к английской военной миссии в России французских офицеров. Ждем ваших указаний по этому вопросу.

Министр иностранных дел Чехословакии Массарик сегодня утром передал письмо на ваше имя, в котором информирует о подписании соглашения между правительствами СССР и Чехословакии.

Массарик просил, чтобы это письмо было вам вручено до подписания указанного соглашения, которое состоялось днем 18 июля.

Это соглашение содержит три основных пункта:

1) Немедленное возобновление дипломатических отношений, которые будут считаться никогда не прерывавшимися. Чехословацкий посланник в Москве Фирлингер немедленно вернется к исполнению своих обязанностей.

2) Обязательство о взаимной помощи в настоящей войне против гитлеровской Германии.

3) Создание на советской территории чехословацких воинских частей, которые в политическом отношении будут зависеть от правительства Чехословакии, а в военном отношении будут находиться в подчинении советского Верховного командования.

Переговоры, закончившиеся подписанием указанного соглашения, были начаты 8 июля и велись в весьма спешном порядке между Бенешем и Майским. Советское правительство сообщило, что его политическая программа предусматривает восстановление суверенитета и независимости Чехословакии. Вопрос о границах не обсуждался, за исключением того, что касается Закарпатской Руси. Майский указал, что ему вполне понятно желание Бенеша добиться возвращения этой области к Чехословакии. Бенеш указал, что он продолжит переговоры с Польшей относительно создания польско-чехословацкой конфедерации при единственном условии, что Польша в свою очередь договорится с Россией.

Майский, которому принадлежит инициатива переговоров, обратился с аналогичным предложением к польскому и югославскому правительствам. Он намерен добиваться сближения со всеми другими государствами, которые находятся в состоянии войны с Германией.

Я хотел бы, чтобы вы провели с советским послом в Лондоне совершенно секретные переговоры полуофициального характера по следующим вопросам:

Первое: Намерена ли Россия поддерживать с нами непосредственные отношения? Если да, то в какой форме таковые могли бы быть установлены?

Второе: Предполагает ли Россия сейчас или позже направить, нам декларацию в той ли форме, в какой сделана декларация Черчилля, или в иной о своем намерении содействовать восстановлению независимости и величия Франции? Конечно, было бы желательно, чтобы к словам «независимость» и «величие» Россия добавила и слова «территориальная целостность».

Третье: Какое обязательство с нашей стороны Россия, хотела бы получить взамен такой декларации?

8 августа я предпринял в сопровождении Дежана демарш, о котором указывалось в вашей телеграмме от 2 августа.

Майский принял нас исключительно сердечно. Той сдержанности, которой характеризовалось его поведение при нашем визите 28 июня, уже не чувствовалось.

Мы поздравили посла с блестящим сопротивлением русских войск и высказали, насколько высоко мы ценим пропаганду московского радио в пользу «Свободной Франции» и ее главы. Мы заявили также, что с большим вниманием следим за дипломатической активностью СССР в Европе, в частности в пользу держав, ставших жертвами нападения Германии.

Упомянув о разрыве между Виши и Москвой, мы от вашего имени обратились к Майскому с вопросом: не считает ли советское, правительство своевременным установление официальных отношений между СССР и «Свободной Францией»?

— В какой форме? — спросил Майский.

В качестве первого этапа мы указали на возможность признания по примеру английского правительства, последовательно признавшего главу свободных французов и Совет обороны империи.

Такое предложение, по-видимому, заинтересовало Майского. Он задал нам много вопросов о составе и функциях Совета обороны, расспрашивал о наших территориях, численности наших вооруженных сил, о том, кто присоединился к нам в Сирии, о роли, которая принадлежит Браззавилю и Лондону в нашей организации, о вашем возвращении сюда.

Мы рассказали Майскому о большом влиянии, которое события в России оказали на усиление французского Сопротивления, что подтверждается все новыми фактами. Мы подчеркнули также, что выступление Москвы в пользу «Свободной Франции», несомненно, не могло бы не оказать значительного влияния как на весь французский народ, для которого имя де Голля является символом патриотизма, так и на все силы, способные активно участвовать в освобождении своей страны. В ходе беседы Майский проявил по отношению к нам большое понимание. Он не мог дать нам никакого ответа, но сказал, что не замедлит сообщить о нашей беседе в Москву и известит нас о последующем решении. У нас сложилось определенное убеждение, что лично Майский сочувственно отнесся к нашим предложениям и что его доклад Москве будет благожелательным для нас.

Господин генерал!

От имени моего правительства я имею честь уведомить вас о том, что оно признает вас как руководителя всех свободных французов, где бы они ни находились, которые сплотились вокруг вас, поддерживая дело союзников. Советское правительство готово установить связь с Советом обороны Французской империи, созданным 27 октября 1940, по всем вопросам, касающимся сотрудничества с французскими заморскими владениями, передавшими себя в ваше распоряжение.

Мое правительство готово оказать свободным французам всестороннюю помощь и содействие в общей борьбе с гитлеровской Германией и ее союзниками.

Одновременно я пользуюсь этой возможностью, чтобы подчеркнуть твердую решимость советского правительства после достижения нашей совместной победы над общим врагом обеспечить полное восстановление независимости и величия Франции.