Читать онлайн «Главный финансист Третьего рейха. Признания старого лиса. 1923-1948». Страница 97

Первая программа по созданию рабочих мест (программа Рейнхардта), рассмотренная правительством, имела целью ремонт и перестройку домов, заводов и оборудования. На эту программу Имперский банк выделил один миллиард марок.

Следующим делом, которым предстояло заняться — и им занялись очень скоро, — было строительство национальных автобанов. На это я санкционировал первоначальный кредит в 600 миллионов марок, которые, однако, следовало возместить из национального бюджета. В течение очень короткого времени Управление государственными железными дорогами занялось строительством автобанов. Чтобы эти автомобильные трассы окупались, я с самого начала договорился с Гитлером о тесном взаимодействии в работе дорожного и железнодорожного ведомств. Не могу сказать, почему впоследствии эта цель была упущена из виду, поскольку с течением времени, после получения возмещения на сумму 600 миллионов марок для Имперского банка, я больше не имел дел со строительством автобанов.

После краха Германии немецких государственных, земельных и общинных деятелей постоянно обвиняли в явной готовности предлагать свои услуги «преступнику» Гитлеру. Однако при правлении Гитлера они постоянно получали средства, позволявшие им заниматься проектами, которые они давно хотели осуществить, но не могли этого сделать при прежних правительствах. Многие из них испытали подъем позитивных эмоций от того, что наконец смогли снова выполнять действительно нужную руководящую работу. Анализ национал-социалистической «философии» совершенно их не интересовал: все, чего они желали, заключалось в немедленных мерах правительства с целью поощрения деловой активности и удовлетворения потребностей населения. Множились сообщения из отдельных земель и общин, свидетельствовавшие о том, что безработица сократилась или даже исчезла вовсе.

Что касается «философского» мировоззренческого конфликта, то ему следовало происходить в высших сферах. В рейхстаге. Именно там я пережил свое первое большое разочарование.

Правые партии все вместе составляли в рейхстаге шестьдесят процентов голосов, из которых одни национал-социалисты имели почти пятьдесят процентов. Поэтому рейхстаг мог вполне претворять в жизнь идеи кабинета. Большинства в две трети всех голосов требовали только решения с целью внесения конституционных изменений. Нежелательные конституционные изменения не могли быть проведены одной Национал-социалистической партией. Правые депутаты, не входившие в Национал-социалистическую партию, и депутаты умеренных партий были в состоянии заставить уважать конституционные нормы. Почему в этих обстоятельствах был введен благоприятствующий акт от 23 марта 1933 года, который дал правительству полномочия производить конституционные изменения, было и осталось тайной. Рейхстаг сдал свои контролирующие полномочия без всякой нужды, создав таким образом легальную основу для практически всех мер, к которым Гитлер прибегал впоследствии вопреки бывшей конституции.

Я присутствовал на этой сессии рейхстага как зритель и наблюдал с нарастающим разочарованием, как умеренные пренебрегали собственными шансами. Именно благодаря этому закону Гитлер установил диктатуру. Среди этих депутатов имелось порядочное число людей, которые по любопытному совпадению сегодня занимают ведущие политические позиции в Федеративной Республике Германии и которые превозносят парламентскую демократию как альфу и омегу германской конституции.

В последующие месяцы я был вынужден с сожалением наблюдать, как центристские партии доводили свое самоистязание до степени самоубийства. Умеренные партии распадались одна за другой. Депутаты рейхстага, избранные народом для выражения интересов народа, пренебрегли обещаниями, которые давали избирателям. По собственной воле они отказались от власти и влияния без всякого уведомления тех же самых избирателей. Демократия сама вырыла себе могилу.

Мировой экономический кризис обуздали. Упадок международной валютной и кредитной системы продолжался еще почти три с половиной года, а в Соединенных Штатах новая администрация Демократической партии, находившаяся у власти с марта 1933 года, добивалась проведения Международной экономической конференции, которая должна была выработать решение, способное распутать мировой экономический клубок. Союзные державы договорились провести конференцию в Лондоне. Она проходила в июне — июле 1933 года и собрала представителей более шестидесяти стран со всего света.

В рамках подготовки Международной экономической конференции Рамсей Макдональд прежде всего отправился весной 1933 года из Великобритании в Нью-Йорк для бесед с новым президентом Франклином Делано Рузвельтом.

Незадолго до прибытия Макдональда в Нью-Йорк Рузвельт удивил мир девальвацией доллара на сорок процентов — в той же пропорции, в какой Великобритания девальвировала фунт стерлингов в сентябре 1931 года. Причины, побудившие Рузвельта предпринять этот шаг, были не те же, что и в Лондоне, удовлетворявшем финансовые нужды страны. Америка располагала самыми крупными золотыми резервами, доллар был наиболее устойчивой валютой в мире. Благодаря Первой мировой войне платежный баланс Соединенных Штатов резко изменился в пользу американцев. С точки зрения валютной или финансовой политики не было никакой побудительной причины для девальвации.

Если, несмотря на это, Америка все же сделала ставку на девальвацию, то, очевидно, потому, что хотела воспользоваться теми же самыми коммерческими выгодами, которые извлекла Великобритания из девальвации фунта стерлингов.

Первым результатом девальвации всегда является понижение цены экспорта из страны, проведшей девальвацию. Британская девальвация 1931 года способствовала в соответствующей степени увеличению британского экспорта. Целью Рузвельта было откровенное противодействие этому искусственному предпочтению в пользу Великобритании.

Легко представить себе, что беседа Рузвельта и Макдональда не привела к сколько-нибудь определенному согласию. Господин Эррио проявил себя лучше. Франция назначила его своим представителем на Международной экономической конференции, но сначала послала его в качестве эмиссара к Рузвельту. Французская политика всегда знала, как привлечь к себе симпатии других стран, фокусируя их внимание на культурном аспекте ее миссии. В течение десятилетий Париж был и остается местом притяжения для каждого путешественника, который предпочитает проводить свободное время в приобщении к искусству, среди интеллектуальной и материальной красоты.