Читать онлайн «50 гениев, которые изменили мир». Страница 144

Фильм «Новые времена» (1936 г.) явился логическим продолжением рассказа о судьбе «маленького человечка», впервые ставшего на путь протеста. Картина начинается с весьма символичного показа стада овец, гонимого на бойню, и сменяется огромной толпой людей, которая вливается в метро, а затем устремляется в ворота завода. Эта и многие другие сцены фильма показывали, что «мир стал местом больших скоростей, безработицы, голода, бунтов и угнетения». Они потрясали зрителя, но не устраивали хозяев киноиндустрии, и потому самые острые места из фильма были вырезаны.

Когда Великий немой заговорил, для «Бога кинематографа», как называли Чаплина, наступили сумерки. Начало звуковой эры в истории кино он воспринял как конец киноискусства в целом. Своей статье 1935 г. он дал паническое название «Самоубийство кино». Статья следующего года с оптимистическим заголовком «Будущее немого кино» выражала надежду, что его искусству поможет выжить принципиальная наивность, простота, общедоступность, массовость и универсальность.

Чаплин медленно и достойно отступал под натиском звукового кино. Он долго не решался дать голос Чарли, так как это могло бы изменить весь облик героя. «Это бы убило мою 20-летнюю работу над образом», – говорил актер. Но в картине «Великий диктатор» (1940 г.) Чарли в облике маленького парикмахера (он же играл и диктатора), одетого в солдатскую форму, все же заговорил, призывая людей сражаться за свою свободу. В этом фильме Чаплин перешел от социальных проблем к политическим. Маленький человек стал большим – борцом против голиафов империализма. Его Чарли боролся на экране, а Чаплин в жизни. На него обрушилась новая волна травли, возглавляемая германским посольством.

Как ни странно, великого американского режиссера и актера соединяла какая-то странная, почти мистическая связь с далекой Россией. Чтобы побыть наедине с выдающейся балериной Анной Павловой, он заказывал в Лондоне целый ресторан. В пустом зале Чарли играл для Павловой на рояле «Умирающего лебедя», а она надевала котелок и изображала «маленького бродяжку». В Голливуде Чаплин встречался с Эйзенштейном, творчество которого глубоко почитал, а фильм «Иван Грозный» считал высшим достижением в историческом жанре. Когда Гитлер напал на СССР, Чаплин первым призвал Америку помочь русским, которые, истекая кровью под Москвой, защищали не только свою большевистскую столицу, но и американскую демократию тоже. Это требовало немалого мужества, ведь хотя США и числились в стане антигитлеровской коалиции, в стране хватало сторонников нацизма, причем и на весьма высоких постах. Ему поаплодировали и тут же взяли на заметку, а на горизонте возникла 22-летняя «девушка для вечеринок» Джоан Бэрри.

Потом уже высказывались версии, что она была нанята одной из нацистских организаций США, а то и вовсе сотрудничала с ФБР: слишком уж настойчиво рвалась Бэрри к Чаплину в постель. Впрочем, это не аргумент: к нему, уже разменявшему шестой десяток, в любовницы все еще рвались очень многие. Но она, крупная, пышногрудая, совсем не похожая на подростка, однако чертовски соблазнительная, прорвалась. С помощью довольно щедрой суммы он попробовал прекратить тяготившие его отношения. Но через полтора года она вернулась и заявила, что беременна. Сперва ее даже посадили в тюрьму. Но затем противники актера опомнились и извлекли на свет давнишний закон, по которому Чаплина можно было признать виновным «в распространении проституции путем перемещения морально сомнительных лиц из штата в штат». Наказание – до 23 лет тюрьмы. И началось: «Чаплин швырнул за решетку мать своего ребенка!», «Грязный еврейский извращенец», «Похотливый советский прихвостень»… Ему припомнили все.

Человека, сделавшего Голливуд и кино синонимами, составившего славу и гордость Америки, не говоря уже о миллионах долларов налогов в казну, судили с упоением. Соединенные Штаты купали его в дерьме, но, как ни странно, оправдали. А после рождения ребенка Бэрри анализ крови подтвердил непричастность Чаплина к отцовству.

И вот в разгар этой мерзкой истории Чаплин встретил главную любовь своей жизни. Когда режиссер искал замену для героини в фильме «Призрак и действительность», он познакомился с 17-летней Уной О’Нил, дочерью известного драматурга, и снова влюбился. Чаплин вдруг понял, что не нужно ее снимать – она должна быть его женой и рожать детей. Уну не смутило ни то, что газеты именовали ее жениха «опасным распутным негодяем» и «похотливым прихвостнем», ни разница в 38 лет, ни громкие бракоразводные процессы, ни существование двоих сыновей – Чарльза и Сиднея от брака с Лиллитой Мак-Мюррей. Новобрачным удалось обмануть репортеров, зарегистрировать брак в 1944 г. в тихом маленьком селении под Санта-Барбарой. Уна стала ему верной женой и матерью восьмерых детей и оказалась его «сказочной принцессой». Они, без сомнения, были счастливы на протяжении 40 лет их совместной жизни. Уна во всем поддерживала своего гениального мужа.

Если сильные мира сего надеялись, что сумели испугать Чаплина, то они глубоко ошиблись. Философский фильм «Месье Верду» (1947 г.) имел подзаголовок «комедия убийств», однако это самая горькая из всех чаплиновских картин, в которой ожесточившийся «маленький человечек» ради денег стал женоубийцей. Слова героя на суде: «Одно убийство делает человека злодеем, а миллион убийств делают из него героя. Масштабы все оправдывают» – заклеймили лживость, двуличие и хищничество не только американского общества.

Теперь прощения Чаплину уже не было: его обвинили в антипатриотизме, вспомнив и поддержку сражающейся России. К тому же американцев раздражало, что «лучший их актер комедии» и «мировой клоун» не желал принимать американского гражданства. «Делом Чаплина» занималась Комиссия по расследованию антиамериканской деятельности. Обвинений набралось на 400 страниц. Чаплина собирались вызвать на заседание, но он пустил слух, что явится на него босиком. Чтобы не попасть в глупое положение, конгрессмены отказались от этой затеи. Но и сам Чаплин объявил «войну Голливуду». И пока она шла, он снял фильм о поэтической любви, о доброте и взаимопомощи. Более трех лет режиссер работал над сценарием фильма «Огни рампы» (1952 г.), в котором дебютировала очень похожая на отца Джеральдина. Этот фильм стал гимном великой любви к человеку и к жизни, а также последней чаплиновской картиной, снятой на студиях Голливуда.

В 1952 г. Чаплин объявил, что уезжает «в длительный отпуск», и покинул Америку, понимая, что назад может уже не вернуться. Действительно, едва пароход отплыл от берегов, Чарли принесли радиограмму, в которой говорилось, что въезд в Соединенные Штаты ему закрыт. Актер признавался, что «никогда не думал, что удар будет таким сокрушительным».