Читать онлайн «50 гениев, которые изменили мир». Страница 122

После окончания Первой мировой войны Смитсоновский институт начал истеричную кампанию, в которой всячески преувеличивал заслуги своего бывшего руководителя, профессора Лэнгли, и преуменьшал достижения братьев Райт. Друзья Орвилла, как могли, отстаивали честь изобретателей, но силы были неравны. Расстроенный Орвилл, и так пострадавший в сражениях с большим авиационным бизнесом, отправил свой бесценный «Flyer», на котором был совершен исторический полет в декабре 1903 г., в Британию, в Лондонский музей науки.

Позднее, в конце 1930-х гг., знаменитый американский летчик Чарльз Линдберг пытался выступить посредником в этом конфликте, но безуспешно. И только в 1942 г. друг и биограф семьи Райт, Фрэд Келли, уговорил руководство института признать правду (в общем-то она была очевидна, и институт выглядел несолидно со своими нелепыми претензиями). Тогда же Орвилл направил послание в Лондон с просьбой вернуть самолет назад, и после окончания войны «Flyer» был возвращен, а затем установлен в Дейтонском музее, на родине братьев Райт. Но изобретатель не дожил до этого момента, он умер 30 января 1948 г. от сердечного приступа, когда ремонтировал дверной замок в своем доме.

(род. в 1867 г. – ум. в 1934 г.)

Выдающийся физик и химик, одна из создателей учения о радиоактивности. Совместно с мужем Пьером Кюри открыла радий и полоний (1898 г.). Дважды лауреат Нобелевской премии – за исследование радиоактивности (1903 г.) и за исследование свойств металлического радия (1911 г.).

Однажды Мария Склодовская записала в своем дневнике: «Жизнь нелегка, но что поделаешь – надо иметь упорство, а главное – верить в себя. Надо верить, что ты родился на свет ради какой-то цели, и добиваться этой цели, чего бы это ни стоило». Пожалуй, в этих словах и скрыт удивительный секрет успеха выдающегося ученого, женщины, которая еще при жизни была удостоена всевозможных почестей и прославилась на весь мир. Гениальность и невероятное везение дважды лауреата Нобелевской премии были несомненны для окружающих, но только Мария знала, какой титанический труд и сила воли стоят за каждым научным открытием…

Мария Склодовская родилась 7 ноября 1867 г. в Варшаве в многодетной учительской семье. Когда девочке исполнилось 11 лет, ее мать умерла от туберкулеза. Всю заботу о детях взял на себя отец, которому приходилось совмещать преподавание физики и математики в гимназии с нелегкой ролью главы семьи. Однако он с честью справлялся с этими обязанностями и не только помог детям пережить тяжелый период, но и сделал все для того, чтобы каждый из них в полной мере мог радоваться жизни. Любовь к отцу и ощущение душевной близости с ним Мария Склодовская сохранила на всю жизнь. Один за другим дети оканчивали гимназии – и все с золотыми медалями. Не стала исключением и Мария, которая с самого детства росла любознательной и в гимназии была первой ученицей. Уже тогда она ощутила притягательную силу науки и работала лаборантом в химической лаборатории своего двоюродного брата. Однажды, увидев девочку за работой, друг семьи, великий русский химик Дмитрий Иванович Менделеев, предсказал Марии большое будущее, если она продолжит свои занятия. Продолжать учебу было самой заветной мечтой Марии, но на пути к ее осуществлению стояли два препятствия: бедность семьи и запрет на прием женщин в Варшавский университет. Поэтому сразу по окончании гимназии Мария стала подрабатывать частными уроками. И в дождь, и в снег она бегала по Варшаве от одного ученика к другому, но прекрасно понимала всю бесперспективность своего положения «репетиторши» и поэтому стала искать хоть какой-нибудь выход. Вместе с сестрой Броней они разработали план: Броня уезжает в Париж и получает медицинское образование, а Мария в течение пяти лет работает гувернанткой и регулярно высылает ей деньги. Когда сестра окончит обучение, то вызовет Марию к себе и, в свою очередь, поможет ей.

Имея на руках отличные характеристики, Мария без труда нашла место гувернантки в семье богатых помещиков. Три долгих мучительных года она провела в далекой от дома провинции среди чужих людей. Большую часть дня девушка занималась со своими маленькими учениками, а в свободное время много читала, решала алгебраические и тригонометрические задачи, выполняла задания по физике и химии. Склодовская окончательно убедилась в том, что ни одна из наук не привлекает ее так, как физика и математика. Часто Мария закрывала глаза и представляла, как она будет учиться в Сорбонне, где сам воздух пропитан знаниями, где преподают биологию, социологию, химию и ее любимую физику.

Одиночество девушки порой становилось невыносимым. Иногда ей казалось, что мечтам не дано осуществиться и время остановилось. Усилием воли она заставляла себя продолжать работу и исправно высылала сестре деньги в Париж. За три года, проведенных в деревне, с ней произошло только одно значительное событие, которое, впрочем, принесло Марии дополнительную порцию боли и разочарований: между ней и сыном хозяев вспыхнула любовь. Но родители жениха воспротивились заключению неравного брака. Пережив личную драму, Мария еще более замкнулась в себе. Спустя некоторое время она вернулась в Варшаву, где продолжила работать гувернанткой.

В 1891 г. из Парижа пришло долгожданное письмо, в котором Броня с радостью сообщала о том, что у Марии появилась возможность стать студенткой Сорбонны. Собрав свои скудные сбережения, она выехала в столицу Франции. Девушка была счастлива: наконец на горизонте забрезжили очертания ее самой сокровенной мечты. До Парижа Склодовская несколько суток ехала в вагоне четвертого класса, проведя всю дорогу на складном стульчике. Но эти неудобства казались ей сущими пустяками – ведь впереди Сорбонна и новая, увлекательная жизнь. Прибыв в Париж, Склодовская поступила в университет на факультет естественных наук. Мария занималась со страстью и завидным упорством. А по вечерам возвращалась в скромную квартирку сестры и зятя на улице Германии, которую Броня с отменным вкусом обставила вещами, купленными на распродажах. Здесь царили мир и взаимопонимание, собирались большие компании соотечественников, которые за чашкой чая вспоминали родину, пели и играли на фортепиано. Однако, несмотря на любовь, которой ее окружили родственники и новые друзья, Мария вскоре начала страдать из-за того, что не могла уединиться и поработать в тишине. Под предлогом, что ей далеко – да и дорого – ездить в университет, она сняла небольшую комнатку поблизости от Сорбонны, где могла спокойно заниматься.

Потекли трудные месяцы. По воспоминаниям дочери Марии, Склодовская «обрекла себя на спартанское существование, где не было места человеческим слабостям». Комната, в которой жила девушка, почти не отапливалась, в ней не было ни освещения, ни воды. Чтобы заплатить за жилье, купить тетради и книги, она жила в режиме строжайшей экономии: никогда не пользовалась омнибусами, а чтобы не тратить деньги на керосин, занималась в библиотеках. На протяжении многих недель ее дневной рацион составляли лишь чай и хлеб с маслом, а порой – только пучок редиски или немного вишен. Бывало, что от недоедания Мария теряла сознание прямо на лекциях. Несмотря на это, девушка продолжала упорно заниматься: шаг за шагом она прошла курс математики, химии, физики, освоила технику исследований. Ей казалось, что свою жажду знаний она не сможет утолить никогда. Склодовская не понимала тех, кто считал науку «сухой областью». «Я отношусь к тем, – писала она спустя много лет, – кто убежден в великой красоте науки. Ученый в своей лаборатории – не только специалист. Это также и ребенок, стоящий перед явлениями природы, которые поражают его, как волшебная сказка. Мы должны суметь рассказать другим об этих чувствах. Мы не должны мириться с мнением, что весь научный прогресс сводится к механизмам, машинам, зубчатым передачам, хотя и они сами по себе тоже прекрасны».