Читать онлайн «Одна жизнь — два мира». Страница 281

Армия Махно, ведя бескомпромиссную войну с австро-немецкими оккупантами на Украине, помогла уничтожить гетманщину и ликвидировать петлюровщину. Она боролась как с белым контрреволюционным движением на Украине, так и с Красной армией.

Но с последней она часто объединялась для совместной борьбы против Белого движения, но как только цель бывала достигнута, разногласия обострялись, и начиналась жестокая борьба между Красной армией и Махно. И несмотря на то что Нестор Иванович Махно считал себя анархистом-коммунистом, все считали его большим разбойником. Он был смелый, бесстрашный, до наглости решительный и беспощадно жестокий.

Страх и ужас охватывал население, когда сотни пулеметных тачанок и многочисленная конница армии Махно, доходившая иногда до 50 тысяч разношерстных бойцов, внезапно с грохотом и свистом врывались в города и села. Они жгли, крушили, грабили, уничтожали помещичьи усадьбы, кулацкие хозяйства, вешали и расстреливали урядников, священников, офицеров и всех тех, кто, с точки зрения Махно, являлся символом народного рабства. А после пьяного разгула, опустошительных грабежей и насилия они покидали населенные пункты. Стреляя без разбора направо и налево и так же без разбора убивая, махновцы оставляли после себя горы трупов. А за ними следовали тачанки, нагруженные добычей: золотом, тюками всевозможной одежды, ящиками с коньяком, спиртом и водкой.

Махно также крушил, разрушал и взрывал тюрьмы, так как считал, что являются символом народного рабства, и что буржуазия всех стран в течение тысячелетий укрощала бунты народа плахой и тюрьмой, а свободному народу они не нужны.

Вначале Махно поддерживали украинские беднейшие крестьяне. Когда он собирался в поход, то в мгновение ока мог собрать многотысячную армию мужиков-партизан, он умел зажечь толпу своими речами. Кончался бой — и эти же мужики мирно стояли у своих хат как ни в чем не бывало, в то время как немецкие и австрийские войска с ног сбивались в поисках махновцев.

Итак, несмотря на то что тяжелая, жестокая, кровавая Гражданская война официально закончилась 15 ноября 1920 г. и наступило мирное время, борьба против Советской власти и всевозможные вооруженные столкновения приняли другие формы и продолжались до 1922 г., а в некоторых частях нашей страны — даже дольше. На Украине все еще продолжали активно действовать многочисленные внутренние и внешние, крупные и мелкие контрреволюционные отряды и банды: Махно, Тютюника, Золотого зуба, Черного ворона, Григорьева, Маруськи — и многие другие побитые и недобитые.

Из всех из них самой страшной силой, безусловно, был Махно, который, сразу же после совместной с Красной Армией борьбы по изгнанию белогвардейской армии генерала Деникина и генерала Врангеля и окончания Гражданской войны, вступил в ожесточенную войну с советской властью, нанося ей физические и моральные удары. Махно считал, что Советская власть и Коммунистическая партия монополизировала революцию и поэтому является реакционной силой и с ней надо также бороться. В городе Бердянске махновцы самым зверским образом уничтожили 83 коммуниста, и не только там и не только их, они убивали с изощренной жестокостью всех, всех неугодных им, кто под руку попадал.

С остатками своих когда-то многочисленных войск теперь он метался по всей Украине, стараясь вновь поднять крестьянство за «Свободные советы». Но силы были уже не те. Крестьянство устало от бесконечных побоищ и стремилось к мирной жизни. Бедное крестьянство, на которое он с самого начала опирался, постепенно перешло на советскую сторону, и ему пришлось все больше и больше собирать вокруг себя всякий сброд. Ему пришлось опереться на более зажиточную часть крестьянства, которое боялось советского раскулачивания и теперь начало искать у него защиту. Так он превратился из защитника беднейшего крестьянства в защитника зажиточного слоя, против которого он с самого начала вел беспощадную войну. Ходили даже слухи, что в этом отношении большое влияние на него оказывала его вторая жена. Налеты, грабежи и убийства становились все смелее и наглее. Не успевали ликвидировать их в одном месте, как тревожные сообщения и просьбы о помощи поступали с другого конца. По-видимому, они уже решили: все равно конец — погибать, так с музыкой.

В это же время на Украину прибыл Л. Д. Троцкий, который твердо заявил, что теперь одной из основных задач Советской власти является ликвидация со всей решительностью на Украине бандитизма, и в первую очередь призывал выступить против махновщины, чтобы разбить и уничтожить ее в самом корне.

На борьбу с бандитизмом направлялись лучшие, отличившиеся в боях командиры. Вот сюда, в Гуляйпольский уезд, по приказу Реввоенсовета в конце 1920 г. и был назначен мой отец командиром особого кавалерийского отряда по борьбе с бандитизмом и махновщиной.

Больше всего сплошной коллективизации подверглись районы Поволжья, Северного Кавказа и степные части Украины. Во вторую группу входили такие зерновые районы страны, как Центрально-Черноземная область, Сибирь, Урал, Казахстан.

Только за три месяца (июль — сентябрь) 1929 г. в колхозы записали около миллиона крестьянских хозяйств, то есть почти столько же, сколько за двенадцать послеоктябрьских военных лет. А за последний квартал 1929 г. в колхозы втянули около 2,4 миллиона крестьянских хозяйств, а во многих районах в течение первого года количество насильственно коллективизированных хозяйств достигло уже 85–90 %.

Весь 1929 г. и в начале зимы 1930 г. происходило самое сильное принудительное обобществление, за январь и февраль 1930 г. в колхозы уже было зачислено больше 10 миллионов крестьянских хозяйств. Крестьяне под давлением вступали в колхоз целыми селениями, районами, округами, на Украине уже полным ходом шла проводимая таким путем коллективизация крестьянских хозяйств, конфисковано было имущество свыше 200 000 хозяйств.

К началу 1930 г. пятилетняя программа колхозного строительства была выполнена и перевыполнена. А в марте 1930 г. темпы коллективизации уже значительно превысили темпы, установленные постановлением ЦК ВКП(б) от 5 января 1930 г. И все это происходило при грубом нарушении ленинского принципа добровольности.

И при таких бешеных темпах коллективизации, по существу, ни колхозного устава, ни программы и в помине еще не существовало. Никаких инструкций, никакой даже бумажечки, что же людям, собранным вместе, делать дальше, когда даже на какую-нибудь незатейливую штучку пишут замысловатые длинные инструкции, как с той штукой обращаться, а здесь ничего, абсолютно ничегошеньки. Нигде, абсолютно нигде не были подготовлены ни кадры, ни помещения, и никто, ну абсолютно никто, ни те, кто вступили в колхозы, ни те, кто издавал постановления сверху, ни местные власти, ни руководители будущих колхозов, ни сами колхозники не имели ни малейшего представления об организации колхозов, организации учета и оплаты труда крестьянина в колхозе. Чем и как будут платить? Деньгами, натурой или вообще ничем? Никто ничего об этом не знал и никакого опыта ни у кого не было, да и откуда же можно было его взять и позаимствовать, если во всей истории человечества это был один-единственный случай сплошной коллективизации.