Читать онлайн «Сталин». Страница 274

Поэтому всякие проявления либерализма, соглашательства, национализма, кастовости вызывали у него желание расправиться с их носителями. Как вскоре мы увидим, под удар попадут Еврейский антифашистский комитет, группа «эстетствующих» театральных критиков, руководство Управления пропаганды и агитации ЦК, академик Варга и его сотрудники, сын Жданова, украинские и грузинские «националисты», а также ближайшие соратники. Это была подлинная диктатура государственности, универсальная в отношении как народов, так и структур, в отдельных проявлениях носившая признаки антиамериканизма, антисемитизма, антирусизма, антигрузинизма, антиукраинизма, антиюгославизма и т. п. Но главным же для Сталина являлось укрепление государства, его духа, экономической и оборонной мощи.

История ЕАК многогранна, так как в ней отражается и мировая революция, и борьба с фашизмом, и геополитика, и трагедии отдельных людей, сначала вознесенных к вершинам мировой истории и вдруг опрокинутых во мрак.

Предыстория ЕАК — в процессе развития социалистического движения в Европе, Америке и России, в которой активную роль сыграли евреи. После Октября и Гражданской войны советская разведка по директиве Дзержинского стала разрабатывать и внедряться в сионистские организации США, Западной Европы и Палестины. Как указывает Судоплатов, именно советская разведка, где работало немало первоклассных специалистов-евреев, предложила Кремлю использовать связи советской еврейской интеллигенции для получения «через сионистские круги» финансовой помощи. То есть с самого начала ЕАК служил прикрытием для специальных операций, в нем работали агенты НКВД, ему предоставлялись особые полномочия. Природа ЕАК была двойственна: с одной стороны, это было государственное учреждение, с другой — национальная организация, отстаивающая и пропагандирующая интересы только евреев. Если учесть значительную прослойку евреев в советской элите и даже в Политбюро, то неожиданно ЕАК превратился в очень влиятельную организацию, «наркомат евреев». Вряд ли Сталин и Берия предполагали подобное влияние, но в годы войны на него можно было не обращать внимания.

Проблема оказалась не столь простой, как казалось вначале. Вызванное войной обострение национальных чувств коснулось не только евреев. К этому надо добавить бытовой антисемитизм части населения. Не случайно, с одной стороны, заявление Ильи Эренбурга о главной задаче ЕАК — борьбе с антисемитизмом в СССР, а с другой — внимание, проявляемое ЦК и НКВД к национальному составу советских учреждений, организаций культуры, средств массовой информации и т. п.566

Отношение Сталина к евреям не базировалось на антисемитизме, как бы ни старались его критики упростить анализ и представить нашего многогрешного героя законченным ненавистником всех евреев. Человек с подобными взглядами просто не смог бы хоть как-то возвыситься в ленинском ЦК, где интернационализм был одной из главных идей. Но вместе с тем надо признать, что в постленинский период после идейного размежевания по водоразделу «мировая революция — построение социализма в одной стране» интернационалисты, среди которых было немало евреев, фактически пошли на раскол. Национального содержания это явление не имело: на стороне Сталина тоже осталось очень много евреев.

Сталин никогда не мыслил одноходовыми комбинациями. Его вряд ли интересовали евреи как таковые. Он постоянно помнил, что СССР — многонациональная страна и, сделав комплимент «великому русскому народу», не собирался давать РСФСР равных с другими республиками прав. Зато когда на Украине стал острее проявляться национализм, а в западных областях не утихало вооруженное сопротивление, в Киев первым секретарем ЦК КПУ был направлен испытанный борец с украинским национализмом Лазарь Каганович. При Кагановиче велась борьба и с еврейским национализмом, перекрывались каналы эмиграции в Палестину.

С окончанием союзнических отношений с Америкой надежды на кредиты по «еврейской линии» угасли. Советская разведка продолжала борьбу в Палестине, но внутри страны в «наркомате по делам евреев» уже не было никакой нужды. В январе 1946 года начальник УПиА Александров и начальник Отдела внешней политики Суслов предложили распустить ЕАК, а его пропагандистские функции возложить на Совинформбюро, а также распустить Антифашистский комитет советских ученых.

В записке говорилось, что ЕАК «сыграл известную положительную роль, содействуя мобилизации зарубежного еврейского населения на борьбу с немецким фашизмом. С окончанием войны деятельность Комитета приобретала все более националистический, сионистский характер, она объективно способствует усилению еврейского реакционного, буржуазного националистического движения за границей и подогреванию националистических, сионистских настроений среди части еврейского населения»567.

Далее указывалось, что ЕАК «явочным порядком организует работу среди еврейского населения СССР», принимает множество писем и жалоб, выступает ходатаем, просит материальную помощь и т. д., «выступает в роли посредника» между еврейским населением и властью.

Ранее, в сентябре 1946 года, Суслов уже направлял «семерке» предложение о ликвидации ЕАК по той же причине и отмечал, что его деятельность не только перестала быть положительной, «но и становится политически вредной».

Однако в Кремле не стали принимать санкций. 16 апреля 1947 года С. М. Михоэлс и И. С. Фефер обратились с письмом к Молотову с просьбой принять их. Передала письмо жена Молотова, Полина Жемчужина, с которой Михоэлс поддерживал дружеские отношения. И хотя встреча члена Политбюро с руководителями ЕАК не состоялась, их оставили в покое. Вскоре в УПиА были намечены границы допустимого в деятельности ЕАК: не работать с еврейским населением СССР и решительно бороться «против попыток международной реакции и ее сионистских агентов использовать еврейское движение за рубежом в антисоветских и антидемократических целях».

В наметившемся конфликте, возможно, какой-то компромисс и был бы найден, но появились новые обстоятельства, которые привели дело к трагическому концу. Первое обстоятельство: завышенные представления Михоэлса о своей роли в связи с мощной поддержкой Советского Союза в США. Второе обстоятельство, от него не зависевшее: обострение отношений СССР и США и предощущение войны.

Здесь надо вспомнить, что зять Сталина Григорий Морозов был евреем и входил в круг близких Михоэлсу людей. Впрочем, степень этой близости не надо преувеличивать: он общался со знакомым Михоэлса И. И. Гольдштейном, старшим научным сотрудником Института мирового хозяйства и мировой политики (директор Е. С. Варга). За Гольдштейном был грешок: некогда он состоял в Бунде, исключался из ВКП(б).