Читать онлайн «В походах и боях». Страница 92

5 июля в 1.30 позвонил командующий фронтом.

— У Пухова и Романенко только что захватили двух пленных. Наступление немцы начнут через полтора часа. Все привести в готовность.

Войска поспешили в укрытия. Артиллерийские офицеры приникли к окулярам стереотруб. Пушки заряжены. Минуты текли медленно в сосредоточенной тишине. У Радецкого, Липиса, Швыдкого, Бескина, работавших на армейском НП, на лицах тень тревоги и ожидания. Мы были уверены в успехе плана Верховного Главнокомандования, в мастерстве офицеров и солдат. Но читатель поймет, что не так-то просто ожидать, поглядывая на часы, лавину огня и металла, которая вот-вот обрушится на твои позиции. Против нашей армии действовало восемь пехотных дивизий, усиленных танками. А ведь мы стояли не в самом пекле. Нашим правым соседям предстояло принять удар огромной силы: главная группировка 9-й немецкой армии имела 270 тысяч солдат, 3500 орудий и минометов и до 1200 танков.

Минуло около часа. Вдруг из-за правого фланга армии донеслась приглушенная расстоянием артиллерийская канонада. Чувствовалось, что бьют орудия всех систем. Они были далеки, за полсотни километров, но земля дрожала, как при землетрясении.

— Началось, — сказал, выпрямившись, Бескин. Звонок Глебову:

— Иван Семенович, свяжись со штабом фронта и выясни обстановку.

— Это наша артиллерия ведет огонь, — вскоре доложил он. — Контрподготовкой командующий фронтом рассчитывает сорвать намеченный противником срок наступления. Приказ всем быть в готовности остается в силе.

Это решение прозорливого полководца сыграло важную роль в отражении первого удара.

Враг понес потери, частично нарушилось управление в его войсках. А Центральный фронт выиграл несколько часов на подготовку.

Противник атаковал в 5.30. Курская битва началась. В полосе 65-й армии был нанесен отвлекающий удар по позициям 69-й и 149-й дивизий. Мы встретили его организованным огнем. Вражеская пехота залегла далеко от нашего проволочного заграждения и через несколько часов откатилась в исходное положение, понеся потери. Главные силы, как и предполагалось, противник бросил против 13-й армии и против правого фланга 70-й армии в общем направлении на Курск.

Командующий фронтом постоянно держал нас в курсе событий, происходивших на главных направлениях. Он подробно анализировал действия врага и своих войск. Начав битву под Курском, немецкое командование вновь переоценило роль своих танков и недооценило возросшую техническую мощь и мастерство Советской Армии. Сосредоточив на главных направлениях помимо крупных сил пехоты и артиллерии до 16 танковых и моторизованных дивизий (2700 танков), поддерживая их авиацией, гитлеровские генералы рассчитывали встречным ударом двух бронированных кулаков в течение нескольких дней завершить окружение наших войск в Курском выступе. Немецкое командование было уверено, что выведет свои танковые войска из того кризиса, в который поставили их мощь советской артиллерии и быстрый рост наших танковых войск. Расчеты врага строились на применении новых типов тяжелых танков — «тигров», «пантер» и самоходных артиллерийских установок «фердинанд». Еще до наступления немцы в своих листовках хвастались «неуязвимой броней» новых боевых машин. Действительно, броня у них была прочная и огневая мощь большая. Но Советская Армия обладала к этому времени массой усовершенствованных Т-34, новых тяжелых танков, самоходных артиллерийских установок и противотанковых орудий. Против «тигров» и «пантер» действовала и такая грозная сила, как штурмовая и бомбардировочная авиация.

Напряжение гигантской битвы ощущалось и в нашей армии. 7 июля позвонил командующий фронтом. Разговор начал в шутливом тоне. Чувствовалось, что он уверен в успешном исходе развернувшегося сражения.

— Как дела, Павел Иванович? Лапти припас? Бороду отрастил? — спрашивал Рокоссовский, имея в виду, что мы в положении «окружаемой армии».

— Григорий Елисеевич Гришко подвел — лыка не запас, — отшутился я.

— Значит, уверен в своей силе?

— Вполне, товарищ командующий!

— Вот и хорошо. Передашь в мое распоряжение два танковых полка и стрелковую дивизию… Какую? Решай сам. Сегодня же ночью нужна для усиления стыка семидесятой и тринадцатой армий.

Рокоссовский забирал у нас значительную часть резервов. Это ощутимо ослабляло оборону армии, но все мы знали замысел Ставки: на первом этапе Курской битвы измотать и обескровить противника, по возможности не вводя в бой стратегические резервы. Каждый командир обязан был всеми силами содействовать выполнению этого плана.

Конечно, перемалывание ударной группировки только средствами, предназначенными для обороны, требовало смелого и оперативного маневра. Отсюда и решение К. К. Рокоссовского — забрать у нас резервы. Ночью оба танковых полка и 181-я стрелковая дивизия были переброшены на стык 70-й и 13-й армий. Маневр оказался своевременным. Противник усилил свою группировку на этом участке в надежде завершить прорыв через Ольховатку на Курск, но был встречен свежими силами. О них разбились отчаянные атаки немцев.

Мы опасались, что будет обнаружен частичный отвод войск из нашей армии, и с утра 8 июля приняли меры оперативной маскировки. Весь день из тыла к фронту посылали автомашины, тракторы, небольшие колонны пехоты. За грузовиками по дороге волочились привязанные вершины сосен, они поднимали облака пыли. Противник попался на приманку, решил, что к нашему переднему краю подтягиваются крупные силы, и беспрерывно вел артиллерийский и минометный огонь по пустым лощинам, лесам и оврагам.

Ударная группировка немецко-фашистских войск, действовавшая с орловского плацдарма, не смогла совершить прорыв. Лишь на одном участке — севернее Ольховатки — немецкие части вклинились во вторую полосу обороны Центрального фронта и к 11 июля вынуждены были перейти к обороне. Через два дня перешли в наступление войска Брянского и Западного фронтов, что заставило немецкое командование окончательно отказаться от наступления с севера на Курск и спешно перебросить часть сил своей 9-й армии для усиления обороны под Орлом. На юге белгородско-харьковская группировка противника, продвинувшаяся на отдельных участках до 35 километров, подверглась контрударам войск Воронежского фронта и к 23 июля отошла на рубеж, который занимала до Курской битвы. Немецкий план летней кампании 1943 года фактически оказался еще более авантюристическим, чем планы предыдущих кампаний. Он провалился, и гитлеровская армия очутилась на грани катастрофы.

Опыт битвы под Курском является поучительным примером выбора момента для перехода в контрнаступление. По приказу Верховного Главнокомандования оно началось после того, как основные силы орловской и белгородско-харьковской группировок противника оказались втянутыми в бои и когда отчетливо выявился кризис немецкого наступления. Остановив и обескровив противника, наше командование сохранило ударную силу войск. Характерно, что форма участия разных фронтов в контрнаступлении была различной. Левое крыло Западного и Брянского фронтов перешло в наступление против обороняющегося противника. Центральный фронт включился в контрнаступление, когда враг был остановлен в тактической глубине обороны. Войска Воронежского и Степного фронтов перешли в контрнаступление на белгородско-харьковском направлении 3–8 августа, после контрудара и выхода на рубеж, который советские войска занимали до начала наступления противника.